Чоудрон

Время упущено. Лень превратилась в привычку.

Её христианские всепрощенческие чувства пробуждали во мне самые кровожадные инстинкты.

Он мог теперь всласть поваляться в грязи, то бишь в дурацкой сентиментальности. Тут-то провидение и подослало ему Феечку, а уж она быстренько обучила его, в каких именно грязных лужах – эмоциональных и интеллектуальных – слаще всего валяться.

Разумеется, благородный дикарь – чистая фикция. Первобытный уровень вообще ужасен. Все это я знаю. Но ведь первобытный человек и естественный человек – далеко не одно и то же. Естественный человек – не сырье, а конечный продукт цивилизации. Это законченное изделие, я бы даже сказал – не изделие, а произведение искусства.

Все стервы восторгались моей незаурядностью. «Ах, Эдмунд, вы такой незаурядный! – пропел он вдруг визгливым фальцетом.– Вы не такой, как все!» Мерзавки... Разумеется, за всеми их сладкими словами стояло одно-единственное желание – поскорее стащить меня с высот и ввергнуть в болото самой низкой и гнусной заурядности.