Конан Дойл

Кто мог - уезжал от постылой жены в колонии, кто не мог - приходилось решаться на убийство, это было значительно дешевле.

Империи был нанесен сокрушительный удар. Европа злорадствовала - не то чтобы все так обожали буров, до которых, в сущности, никому не было дела, но все ненавидели англичан.

Еще одна страсть исследователей: объяснить, откуда взялось то или иное имя. Те беллетристы, которые называют своего персонажа Смит или Иванов, делают так, надо полагать, из ненависти к будущим биографам.

С кражами из могил после 1850-го тоже был наведен некоторый порядок: студенты-медики по-прежнему практиковались на трупах бедняков (утопленников, висельников, нищих), но человек приличный мог уже не опасаться, что его тело попадет в анатомический театр.

Первоначально участие Холмса и Уотсона в повести ["Знак четырех"] не планировалось: Дойл намеревался просто написать индийскую историю Джонатана Смолла, Морстена и Шолто.

Верный товарищ Холмса много лет будет женат, но брак этот какой-то такой, словно его и нет; при каждом удобном предлоге доктор Уотсон с радостью сбегает из дому. нельзя исключить, что и доктору Дойлу иногда этого хотелось.

Детей [в иезуитской школе Стоунихерст] били резиновой палкой по рукам, причем так, что они потом не могли повернуть дверную ручку, чтобы выйти из комнаты (эту палку описал и Джойс, также прошедший иезуитскую школу, в "Портрете художника в юности").

Никогда нельзя угрожать оружием, если знаешь, что не будешь стрелять...

(Рузвельт)

Понсон дю Террайль закончил свой последний (как он думал) роман о похождениях Рокамболя тем, что героя связали, посадили в стальную клетку и сбросили в море с корабля. Воскресить Рокамболя и продолжить серию романов было предложено другим авторам, но они, как ни бились, не могли изобрести способа спасения; тогда снова обратились к дю Террайлю, и он не мудрствуя лукаво написал следующее: "Выбравшись из пучины, Рокамболь мощными гребками поплыл к берегу..."

"Если бы политиканам и журналистам, которые с такой лёгкостью ввязались в войну, предстояло самим идти на фронт, - писала она в ответ, - они были бы много осмотрительнее...."

(мать Конан Дойла об Англо-бурской войне)

Я не знаю радости столь полной и самозабвенной, - вспоминал он, - как та, которую испытывает ребенок, урвавший время от уроков и забившийся в угол с книгой, зная, что в ближайший час его никто не потревожит.

Когда убивают не одного, а миллионы - или хотя бы сотни людей, - это в нашем мире считается не убийством, а политикой.

Смерть - далеко не худшая вещь из тех, что могут приключиться с человеком...