Шляпа, полная неба

— Но… Я думала, что есть правила! — сказала Тиффани. (...)
— А? Неужели? — спросила Бабушка. — А ты что-нибудь подписывала? Ты давала какую-нибудь клятву? Нет? Значит, это не твои правила!

И вот что еще отличало Петулию. Она всегда старалсь думать о других только самое хорошее. Было в этом что-то тревожное, особенно, если вы знали, что это о вас она пытается думать все самое лучшее.

Всем нужны ведьмы. Никого не заботит, что нужно самой ведьме. Всегда отдавать и отдавать… Сказочной крестной фее никто не исполнит желание.

Большинство людей об этом не подозревают и продолжают пользоваться освященным веками методом, чтобы выяснить, ядовито растение или его можно есть: проверяют незнакомую травку на какой-нибудь ненужной престарелой родственнице.

Научиться чего-то не делать — так же трудно, как научиться делать. А может, и еще труднее.

Они попрощались. Тиффани немного поплакала, ее мать поплакала от души, и ее младший братишка Вентворт тоже поплакал в надежде, что ему перепадет конфетка. Отец Тиффани не плакал, он дал ей серебряный доллар и мрачно напомнил писать каждую неделю. Это было чем-то вроде мужской разновидности слез.

Тиффани взглянула в темноту под капюшоном. Под ним скрывался череп, глазницы которого сияли голубым светом.
Уж что-что, а костей Тиффани никогда не боялась. Кости это ничто иное, как способный передвигаться мел.

Когда встревожены два человека, то это означает, что каждый из них встревожен в два раза сильнее.

Нос очень хорошо соображает. И у него хорошая память - очень хорошая. Настолько хорошая, что запах может вернуть вас в прошлое - резко до боли. И мозгу его не остановить. Мозг вообще беспомощен в таких случаях.

Она любит людей. Она заботится о них. Даже о тупых, неприятных и слюнявых, о безалаберных машашах с сопливыми ребятишками на руках, о бесполезных, слабоумных и о тех болванах, которые обращаются с ней, как с прислугой. Вот это то, что я называю магией - видеть все это, сталкиваться со всем этим и тем не менее, продолжать заботиться о них.