Цитаты из книги Сердце в броне

Истекая злобой, гарпия опустилась на крышу, сложила крылья и приникла к черепице головой, лишь отдаленно напоминающей человеческую. Проникнутые рыцарской романтикой менестрели воображали гарпий прекрасными девами с птичьими ногами и крыльями. Счастливцы, им никогда не приходилось сталкиваться с гарпиями вживую.

Покрытое мелкой светлой шерстью тело, отвислые груди, и впрямь похожие на женские, и спутанные, жесткие, как конская грива, волосы на безносой и безгубой голове с выпученными круглыми глазами.

Умнее животного, но глупее человека, злобная, коварная тварь.

Йоллорио было ее по своему жаль. Он понимал ее гнев, понимал ее стремление к свободе. Гарпии избегают разумных, хотя и могут за себя постоять. Зато разумные не оставляют их в покое – ловят в сети и накладывают заклинания, заключая их в пожизненное рабство. Йоллорио никогда бы не стал рабом, предпочел бы умереть.

Я не так много общался с принцессой Ксенией. Но я много наблюдал за тем, как она себя ведет, как реагирует на те или иные слова и обстоятельства, и должен признать, это не самая худшая принцесса. Даже скорее напротив.

Хоть принцесса и… мм… дурна внешне, тем не менее ее манера держаться и вести себя не позволяет относиться к ней снисходительно.

При невыразительной фигуре принцесса обладает поистине царственной осанкой.

Она величественна, но не надменна, она всегда на расстоянии, но при этом не холодна.

Говорит немного, но всегда рассудительно и спокойно. Ее иногда упрекают в недостатке учености, но в мудрости ей не откажешь.

Возможно, она и не знает наизусть видных стихотворцев прошлого, зато хорошо понимает окружающих и прекрасно осознает движущие ими мотивы.

Принцесса весьма разборчива в своих связях и друзьях.

Она милостива со всеми, но близко подпускает только тех, в ком абсолютно уверена.

При дворе ходят разрозненные слухи о любовных интрижках, связанных с принцессой, но, на мой взгляд, это не больше чем досужие домыслы, принцесса очень строга к себе, к своему статусу и к своему достоинству.

– Забудь о том, что я тебе показывал раньше, – отрезал мастер. – Все, что было до этого, служило только одной цели – дать хотя бы поверхностный навык обращения с мечом. Привить пару приемов, которые вполне могли бы сработать в горячке боя.

– А теперь, сэр?

– А теперь игры кончились. Будем работать всерьез. – Серые глаза блеснули. – Ты хотел большего, ты это получишь. Забудь о моих словах про колющий стиль. Ты будешь колоть, рубить, бить рукоятью меча и краем щита. Я обучу тебя полноценному бою. Я научу тебя чувствовать меч, сделаю кусок стали частью твоего тела. Тебе будет плохо, тебе будет больно, но ты или научишься, или сдохнешь, я тебе это обещаю.

– Да, сэр.

– Я хочу знать, часто ли оборотни нападают на человека.

– Пока оборотень живет с людьми, – наконец начал он осторожно (а Рустам про себя отметил – первая стадия), – то тогда это зависит от человеческого нрава, сэр. Если оборотень и до укуса был «людоедом», то он людоедом и станет. Если же нрав у него был нормальный, то ничего и не будет, так, поозорничает малость. Когда же уйдет в лес, – (вторая стадия, отметил про себя Рустам), – то в зверином виде людей будет чураться, разве что в человеческом обличье будет изредка приходить. И тут опять таки все от нрава будет зависеть. Ну а когда совсем зверем станет, – (третья стадия, заметил Рустам), – тогда уж все просто, от волка иль там от медведя отличаться не будет. Чистый зверь, на людей будет нападать разве что от сильного голода или страха. Хотя бывают и такие, сэр, что становятся записными людоедами, но такие и среди обычных диких зверей попадаются. Издавна известно: если зверь к человечине пристрастится, зверь должен умереть.

– Я тогда не совсем хорошо с тобой поступил и, когда почувствовал, что ты в беде, решил вернуть должок.

– Чувство вины? – переспросил Рустам и ухмыльнулся: – Мы такие благородные, да? Что ж ты тогда не помог пассажирам недавно разбившегося самолета или умирающим от СПИДа детям из Шымкента, которых заразили недобросовестные врачи? Что ж ты им то не помог, Ронин?

– А я им ничего не должен, Рустам, – усмехнулся Ронин. – Это не я заразил их СПИДом, и не я испортил двигатели у того самолета.

– Удобная точка зрения.

– Удобная, – не стал спорить Ронин, – мне, по крайней мере, нравится. Еще вопросы есть?

– Нет.

– Знаю, отец. Вы хотите женить меня на Алсер Антонадо, единственной наследнице старика Антонадо.

– Правильно, сынок, правильно. Именно это я и собираюсь сделать. И, сказать по правде, все уже оговорено. Кровь Иманали ценят и уважают. Старик Антонадо будет рад, если его внуков облагородит такая кровь. Ты понимаешь, сынок?

– Я понимаю, отец. Но я не люблю Алсер.

– Это несущественно, Фабио, – поморщился почтенный банкир.

– Люблю, не люблю, это все эмоции. Стерпится – слюбится, ты понимаешь?

– Отец, я бы согласился с вами. Но… я люблю другую, я люблю Венеру…

– Опять эта Венера! – вспылил банкир, вскакивая на ноги. – Кто такая эта Венера?! Всего лишь сирота, которую я приютил из уважения к ее погибшим родителям. Она милая девочка, но что, скажи на милость, она тебе сможет дать? Что?

– Может быть, счастье, отец…

– Что?! И это вся твоя благодарность?! Ах паршивый шакал! Нет у меня больше сына, нет! Вон из дома! Немедленно!