The Guns of Avalon

Все-таки, несмотря на все наши свары и козни, королевское семейство очень взаимосвязано, мы всегда с нетерпением ждем вестей друг о друге, следим за положением всех остальных в вечно меняющейся картине. Желание выслушать новые сплетни, вне сомнения, остановило в нашей семье не один смертельный удар.

По виду и поведению следовало, что ей лет семнадцать.

– Скорее всего дело было в том борделе, где я растянул свою спину. Тогда я был пьян…
– Значит, помнишь! – вскричала она. – Я там работаю по совместительству. Привыкла менять лошадей.

Она так наслаждалась атмосферой таинственности, что мне не хотелось портить ей удовольствие.

– Но в первый раз ты не услышал. Все-таки…
– В первый раз? – переспросил я, чувствуя, что она хочет этого.

Обычно я не люблю фехтовать с женщинами, как бы хорошо ни владели они оружием, но на этот раз я просто наслаждался боем и собой. С таким искусством и изяществом отражала она атаки и наносила удары, что биться с ней было чистым удовольствием. И я задумался о том разуме, который крылся за этим стилем.
Поначалу мне хотелось побыстрее вымотать ее, а потом закончить бой и выспросить обо всем. Теперь я понял, что хочу продлить поединок.

…для Джерарда благополучие Амбера важнее, чем то, кто занимает престол.

– К счастью, я не собираюсь оправдывать свои поступки.

Говорила она, чуть гнусавя, ржаво-рыжие волосы ее были слишком длинными, тронутыми сединой. Косметика густым слоем скрывала усталость и множество веснушек. Я понял, что ей под тридцать.

— Теперь я хочу сказать тебе то, что Бенедикт должен был объяснить уже много лет назад. Никогда не доверяй родственникам. Это опаснее, чем довериться первому встречному — есть шанс, что он не причинит тебе вреда.
— Ты в самом деле так считаешь?
— Да!
— И к тебе это относится тоже?
Я улыбнулся:
— Ну нет, это не может относиться ко мне. Я просто воплощение любви, чести, добра и милосердия. Верь мне во всем.

— А теперь объясни мне: как тебе удалось ускользнуть из Амбера?
Я улыбнулся:
— Чисто научный интерес? Или чувствуешь, что однажды тебе самому понадобится этот путь?

Простой удар по черепу сделал то, чего не сумел сделать и сам Зигмунд Фрейд.

И сколь пресной ни казалась такая мысль, во мне почему-то крепло убеждение, что на самом деле никто из нас не пригоден для трона. Не раз хотелось мне обвинить папашу в некомпетентности, но, к несчастью, я слишком долго был знаком с Фрейдом, чтобы не усматривать в этом личных мотивов.

Желание выслушать новые сплетни, вне сомнения, остановило в нашей семье не один смертельный удар. Иногда наша семейка представляется мне компанией подлых старух, занятой чем-то средним между отдыхом и скачкой с препятствиями.

— Но он же твой брат!
— Мало кто осведомлен об этом больше нас обоих, заверяю тебя.

— Я люблю тебя, — сказала она.
— Чушь.
— Верно. А как насчет «ты мне нравишься»?
— Неплохо

А потом что-то с треском переломилось, будто сухая палка. Интересно, чья это шея. Моя болела чертовски

— Я верю тебе, но никуда отсюда не уеду.
— Чертова дура!
— Я хочу остаться.
— Ну, как хочешь… Слушай, а может, мне послать тебя на Кабру?
— Нет.
— Проклятая дура!
— Я знаю. Я люблю тебя.
— Глупая, правильно надо говорить: «Ты мне нравишься». Помнишь?

Не знаю, где и как в моей жизни прицепилась ко мне совесть, но теперь она могла малость потешиться

Так внес я сэра Ланселота Озерного в Твердыню Ганелона, которому доверял как брату, иными словами, не доверял вообще.