Цитаты из книги Голос

Вот, говорят, вечная память. Какая там вечная! Разговоры в пользу бедных. Большинство из нас ждёт глубокая чёрная яма под названием Забвение, братская могила человечества.

библиотекарь Виктория Филипповна, по-домашнему уютная женщина лет пятидесяти. 

Бабушке это было непонятно: вся ее жизнь вращалась вокруг библиотеки – выставки, поэтические чтения, чаепития, компьютерная грамотность, встречи, беседы. Со студенческих времен она ходила в эту библиотеку.

Бóльшую часть дня она сидит за своим столиком, пьет чай, почитывает любовные романы и выдает книжки пенсионерам.

Наверное, мне было необходимо, чтобы кто-то сказал: «Отпусти». Потому что сама бы я себе этого не позволила.

Большинство из нас ждёт глубокая чёрная яма под названием Забвением, братская могила человечества.

Кручу педали, а в солнечном сплетении вспыхивает радость. Вот так живёшь и не знаешь, что внутри тебя есть секретный двигатель, нужно только понять как его включить.

Анатомия страха. Люди больше всего боятся именно неизвестности. А смерть - самая главная неизвестность.

Мы с ним похожи - я ведь тоже так и не научилась дружить по-другому, не преклоняясь, не прислуживая, не заискивая.

Когда ученик перестаёт приносить школе хорошие показатели его считают хромой лошадью от которой надо поскорее избавиться.

Ну что ты, девочка моя, твоя жизнь не остановилась. Это и есть жизнь. Болезнь, преодоление болезни - все это жизнь. Болезнь уйдет тогда, когда уйдет. Не надо ее поторапливать. А пока она здесь, нужно искать мира в душе, сосредоточиться на себе, а не на том, кто что скажет и подумает.

(...) отца не каждый выдержит. Он так разговаривает - сразу чувствуешь себя последним ничтожеством. К счастью, он не любит ходить в гости, не нравится ему, что в гостях нужно следовать чужим правилам. А в гостиннице заплатил - и живи как хочешь.

Утренние попутчики – худшие. Сонные, злые, незавтракавшие, вся работа впереди. Вечерние получше – едва живые, но все же не такие безнадежные, они уже отмучились и знают: скоро неуклюжий поезд доставит их домой, к ужину и дивану.

Сколько еще десятилетий пройдет, прежде чем их всех, сложивших головы по всей Европе, достанут из окопов и ям и захоронят по-человечески? Сколько еще ходить по костям?

Каждый боится за себя, — сказала Анечка. — И получается такая бессмысленная жестокость. Распространяется на всех, как паника на тонущем корабле. Сопротивляться невозможно.

если твой организм сломан — как ни старайся, одной силой воли его не починишь.

Дождь — просто вода с неба, у него нет настроения.

Когда твое тело выходит из-под контроля, силы взять неоткуда. Нет такого волшебного колодца, где все это хранится — анра, терпение, надежда, храбрость: бери ведро и черпай.

Психика подростков очень гибкая, хотя и рыхлая. Любой пустяк может оставить на ней незатягивающиеся рубцы, а серьезное происшествие забывается быстро. Вытесняется другими более яркими впечатлениями. Впрочем, так бывает не всегда.

Вот, говорят, вечная память. Какая там вечная! Разговоры в пользу бедных. Большинство из нас ждет глубокая черная яма под названием Забвение, братская могила человечества.