Жатва

Долгие дни, когда едва замечаешь время, умственные и эмоциональные перегрузки, упрямое движение вперед. Спасение чужих жизней, за которое приходится расплачиваться кусками и обрывками собственной. Она знала: только так можно отсеять людей случайных и оставить тех, кто уже никогда не уйдет из хирургии. Процесс жестокий, но необходимый. Марк преодолел этот путь. И она справится.

Врачи ведь тоже не любят говорить о смерти. Недаром они напридумывали слов-заменителей. Врачи редко говорят о пациенте: умер. Начинается игра в слова: "исчерпал жизненные силы", "не смог вернуться к жизни", "достиг состояния, несовместимого с жизнью".

Профессиональная зрелость не обязательно сопровождается телесной

Так смотрят дети, которые слишком давно находятся в больнице и знают: каждая новая пара врачебных рук — это новая боль

— Вот только зло никуда не денется, — не выдержала Эбби. — Мы можем его не замечать, не видеть и не слышать, но оно все равно нас не отпустит.

— Она нарушила нашу главную заповедь: играть только в команде. Клиника не может рисковать своей репутацией из-за непредсказуемых личностей вроде Вивьен Чао. В клинике любой врач либо с нами, либо против нас.

— Двум пациентам нужно новое сердце. Один — подросток из бедной семьи, попавший в клинику по линии обучения. У него даже нет медицинской страховки. Вторая — жена богача, у которой летний дом в Ньюпорте. Кому достанется приз? Ответ вполне очевиден.

— Когда видишь такие трагедии, некоторые вещи начинают обретать смысл.

— Я люблю своего мужа, — сказала Нина. — А он любит меня.
— И это все оправдывает?

— Мне нужно не утешение. Ясность. Он никогда не говорил ничего такого. Никогда не заикался, что он…

«Обезьяну тоже можно научить оперировать. Вся штука в том, чтобы она ещё понимала, когда оперировать».

"Как мало времени нам отпущено, - подумал Кацка. - Как мало времени побыть в этом мире с теми, кого мы любим".

У тайного есть свойство становиться явным.

— Какую инфекцию ты собираешься лечить?
— Пока не знаю. Это временный мостик, пока не придут результаты бактериологических анализов. У пациентки понижен иммунитет, и нам нельзя рисковать. Инфекция есть инфекция.

Вот так умирает любовь, — думала она, когда за Марком в очередной раз закрывалась дверь. — Не под гром сердитых слов. В молчании.

Зачем вообще нужны врачи, если машины все могут делать сами?

- Я это понял две ночи назад, - признался Марк. - Понял, чего же я хочу. Ты дежурила. Я приехал домой, съел обед быстрого приготовления. Потом пошёл спать и на комоде увидел твои вещи. Щётку для волос. Шкатулку с украшениями. Лифчик, который ты почему-то никогда не убираешь. Марк тихо засмеялся. Эбби тоже. - И тогда я понял: где бы я ни жил, я хочу, чтобы на комоде обязательно лежали твои вещи. Я без них уже не смогу. Даже дня не выдержу.

Линия на экране кардиомонитора напоминала пляску смерти.

Карен Террио похоронят, но части ее организма еще долго будут жить в других телах. И прежде всего ее сердце. Человек, которому его пересадят, и не узнает, как весело билось это сердце, когда пятилетняя Карен бегала и играла; как замирало от счастья, когда в двадцать лет она выходила замуж, а через год переполнялось радостью материнства. Пусть это и не бессмертие, но что-то очень близкое к бессмертию.