Цитаты из книги Бастард фон Нарбэ

Март слушал. Не себя, правда - Лукаса. И Господа, наверное, тоже. Потому что командир, когда молится, он где-то там, недалеко от Бога.

- Ты не машина. Машины не могут чувствовать. - Март улыбнулся. - И беситься не могут. А ты можешь выбирать. Делаешь то, что должен. Тебе это нужно, так же, как дыхание. Нельзя винить людей в том, что они дышат.

- ...знаешь, гордыня грех, но гордиться гордыней - это я даже не знаю как называется.

С любовью, с ней всегда так. Думаешь: "любить его противоестественно", "любить его невозможно", и не замечаешь, как остаётся только "любить его".

- ...Лучше долго, счастливо, и если вдруг, то - в один день.

- Ты же не убьёшь мирянина. - За тебя? Убью.

- Я пират, - вслух произнёс Март. Звучит очень странно. Пираты - преступники, убийцы, нелюди. - Ты идиот, - сказал Лукас. И убил весь пафос момента.

...когда подвиг совершают четверо, и все четверо выходят из боя живыми, а на награждении их остаётся только двое, это как-то... совсем не так, как если бы двое погибли ещё тогда, в Цитадели.

Воистину, столько бед от благих намерений, что можно задуматься, а не лучше ли всеми помыслами обратиться ко злу?

- Он любит тебя, просто его любовь заперта в клетку вместе с душой.

- Если бы отец Джереми в одиночку отправился в края, откуда нет возврата, разве ты не последовал бы за ним? - Джереми так и поступил. В одиночку отправился в края, откуда нет возврата. - И ты идёшь за ним.

- ...Я умею летать на всём, что может летать, - сообщил, поймав её внизу. И добавил, подумав: - На всём, что не может - тоже умею. Но хуже.

— Ящерица, — мстительно сообщил Дэвид. — Это будет ящерица. Самец, — уточнил он, в ответ на удивлённый взгляд. — Он всё время будет молчать, и глазами лупать. Лукас ошалело моргнул, и Дэвид нанёс последний удар: — Я назову его Лукас. И научу пить чай.

Всем хорошо, все довольны. Ситуация разрешена ко всеобщему удовлетворению. Рыцари себе всеобщее удовлетворение где-то так и представляют. Все умерли — и зашибись.

...человек, нормальный, обычный шэнец, десять дней пытал и калечил другого человека. Он твердит, что восстанавливал справедливость.

Как же так получается, что путь нарушения законов, хоть и тернистый, но прямой и угоден Господу, а путь следования закону свободен от терний, но... так извилист, что не получается по нему идти.

Надо будет зверушку какую-нибудь завести. Собаку. Или ещё кого. Раз уж рыцарей дома держать нельзя.

- ...Как ты с ним уживаешься, Март? - Я... - Лучше молчи. Сам знаю. Он тебя тоже.

- ...Мы с тобой можем судить, у нас на это право от Бога, и здесь, ты же видишь, получается, что мы все виновны, либо все прощены.

- Нам нужен хозяин, - Андре улыбался, крутил браслет на запястье, - мы так устроены. Но тебя, ублюдок, никто не научил служить на расстоянии. И ты непременно хочешь, чтобы твой человек был рядом. Ты как пиявка, как... вампир. Присасываешься и вытягиваешь жизнь. Они же умирают, Аристо, они любят тебя, идут за тобой, ты убиваешь их, а потом ищешь замену.