Цитаты из книги Человек толпы

Се grand malheur de не pouvoir etre seul. La Bruyere [Ужасное несчастье - не иметь возможности остаться наедине с самим собой. Лабрюйер (франц.).]

Ведь в поздний час все виды порока выползают из своих нор

"Великое несчастье не иметь одиночества"

Увы - порою совесть человеческая возлагает на себя бремя ужасов столь тяжкое, что сбросить его можно лишь в могилу.

Увы — порою совесть человеческая возлагает на себя бремя ужасов столь тяжкое, что сбросить его можно лишь в могилу, — и, таким образом, сущность всякого преступления остается неразгаданной.

Еженощно люди умирают в своих постелях, цепляясь за руки своих духовников и жалобно заглядывая им в глаза, умирают с отчаянием в сердце и со спазмой в горле — и все из-за потрясающих тайн, которые никоим образом не дают себя раскрыть.

Этот старик, - произнес я наконец, - прообраз и воплощение тягчайших преступлений. Он не может остаться наедине с самим собой. Это человек толпы. Бесполезно следовать за ним, ибо я все равно ничего не узнаю ни о нем, ни об его деяниях. Сердце самого закоренелого злодея в мире - книга более гнусная, нежели "Hortulus Animae..." [Садик души..." (лат.).], и, быть может, одно из величайших благодеяний господа состоит в том, что она "не позволяет себя прочесть

Великое несчастье не иметь одиночества (Лабрюйер)

Они разговаривали сами с собой, словно чувствовали себя одинокими именно потому, что кругом было столько народу

Просто дышать - и то казалось наслаждением, и я извлекал удовольствие даже из того, что обыкновенно считается источником страданий.

Есть секреты, которые не позволяют себя рассказывать.

Существовать уже было наслаждением, и я извлекал удовольствие из многих явлений, служащих обыкновенно источником страдания.

Ужасное несчастье — не иметь возможности остаться наедине с самим собой.

Люди умирают ежедневно и на смертном одре ломают руки перед своим духовником, жалобно смотря ему в глаза; они умирают с отчаянием в сердце, с конвульсиями в горле; причиной этого – страшные тайны, которых они не в состоянии открыть. Да, иногда совесть берет на себя тяжелое бремя, тяжелое по тому ужасу, которое оно заключает в себе, так что остается только унести его с собой в могилу; и таким образом, часто, сущность важного преступления остается неразглашенною.

Каждую ночь умирают в постелях люди, хватая руки преподобных исповедников и жалобно смотря им в глаза, — умирают с отчаянием в сердце, захлёбываясь ужасными тайнами, которые не терпят раскрытия. Порою, увы, совесть человеческая возлагает на себя ношу, столь преисполненную ужасом, что сбросить её можно только в могилу.

Когда я в тот первый короткий миг попытался подвергнуть анализу его сущность, в мозгу моем возникли смутные и противоречивые мысли о громадной силе ума, об осторожности, скупости, алчности, хладнокровии, о коварстве, кровожадности, торжестве, радости, о невероятном ужасе и бесконечном отчаянии.