Цитаты из книги Цацики идет в школу

Песня так понравилась Цацики, что он все время напевал ее про себя. На следующий день ученики двух первых классов репетировали рождественские песни, но Цацики не мог петь с остальными. Вместо «Полночного часа» из него сам собой вырывался блюз для Марии Грюнваль. Цацики замолчал и для верности прикрыл рот обеими руками. — Почему ты не поешь? — строго спросила учительница. — Тип-тап, тип-тап! — распевали дети. — На земле жить так тяжко — о-о, как тяжко жить! — раздался голос Цацики, перекрывая все остальные. Учительница перестала играть, дети замолчали. Все недоуменно смотрели на Цацики. — Цацики, — сказала фрёкен, — что за песню ты поешь? — «Полночный час», — пропищал Цацики, и уши его покраснели, словно шары на елке. — Неправда, — перебила его Микаэла. — Разве? Вот странно! Теперь Цацики весь залился краской. Ему казалось, что покраснели далее пальцы на ногах. — Попробуем еще раз, — сказала фрёкен. — Раз, два, три! — На земле жить так тяжко — о-о, как тяжко жить!.. Дети захохотали. Но Цацики было не до смеха. Учительницы тоже не смеялись. — Что это с тобой? — удивилась Ильва. — Не знаю, — ответил Цацики. Он ведь не мог вот так при всех рассказать ей о блюзе для Марии Грюнваль. — Иди попей немного, может, пройдет. Цацики отправился в туалет и выпил воды, но не немного, как советовала учительница, — он решил утопить блюз для Марии Грюнваль и раз и навсегда покончить с ним. После девяти стаканов остатки блюза еле слышно бурчали в желудке. Потом Цацики пописал, и блюз, по всей видимости, весь вышел, потому что, вернувшись в класс, Цацики смог петь рождественские песни не хуже других.

Но Цацики больше не слушал. Он завороженно глядел на полные ноги учительницы. Они были такие волосатые, что волосы торчали сквозь прозрачные нейлоновые чулки. При виде нейлоновых чулок Цацики всегда передёргивало от ужаса, и поэтому он запретил Мамаше носить их. Но такого жуткого зрелища, как волосатые чулки, Цацики ещё никогда не видел. Он задрожал так, что весь покрылся мурашками. Бедная фрёкен, неужели она не знает, что девушки бреют ноги (во всяком случае, так делает Мамаша)? А может, учительница не настоящая? Может, это переодетая женщина-обезьяна с другой планеты, где все ходят в волосатых нейлоновых чулках? А вдруг волосатые чулки — это последний писк моды там, на её планете? А вдруг она прилетела в школу на космической ракете?! Впрочем, возможно, что учительница — женщина-Тарзан и появилась из диких джунглей. Тогда она могла бы научить Цацики каким-нибудь новым трюкам на лиане. Цацики незаметно сполз со стула. Пер Хаммар наблюдал за ним с нескрываемым любопытством, однако кроме него никто не видел, как Цацики подкрался к учительнице. Его так и тянуло потрогать её за ногу. Когда Цацики был маленький, он не пропускал ни одной ноги в нейлоновых чулках. И хотя он давно уже перестал щипать незнакомых тётенек за ноги, сегодня он просто не мог удержаться — ему во что бы то ни стало надо было пощупать эти странные нейлоновые чулки.

- Почему мне так не везёт? - жаловался Цацики Мамаше. Грустно склонив голову, Цацики постукивал кончиками пальцев по барабанам, принадлежавших ударнику "Мятежников". - Когда я ходил в детский сад, я нравился Анне, но она мне не нравилась. еперь я влюблён в Марию, а она любит Себбе. Чем связываться с девчонками, займусь-ка я лучше спортом.

- Иногда жизнь - это сплошной минор, - сказала Мамаша. - И тогда нет ничего лучше, чем петь блюз. Она улыбнулась, взяла аккорд на гитаре и пропела:

Цацики влюблён в Марию, Но ей нравится Себбе, Который любит кого-то ещё. Отчего так трудно друг друга полюбить? На земле жить так тяжко - о-о, как тяжко жить! На земле жить так грустно - о-о, как грустно жить! Не лучше ли взяться за спорт? Любовь - за борт!

- Вот это да, круто, - сказал Цацики. - Давай ещё раз. - Тогда ты на ударных, - согласилась Мамаша.

На земле жить так тяжко - о-о, как тяжко жить! На земле жить так грустно - о-о, как грустно жить! Не лучше ли взяться за спорт? Любовь - за борт!

- Любовь - за борт! - распевал во всю глотку Цацики, колотя по барабанам так, что уши закладывало. - Здорово! - засмеялась Мамаша. - ну как, тебе полегчало? - Ага! - ответил Цацики.