Ольга, королева русов

Короли вырастают из детства, императорами становятся, а военных вождей-конунгов выбирают воины, – немного нараспев произнес Асмус, точно пересказывал песню. – Ты вырастала на прудах с белыми кувшинками, а твой супруг – на гнилом болоте, окруженный толстозадыми бабами и потными дружинниками. Все мы – родом из детства, но это не значит, что мы все – одинаковы, потому что детство у каждого свое.

Детство дается в долг, и этот долг платят под старость.

Когда у беспокойства нет имени, его невозможно выбросить из души.

У каждого человека в жизни всегда бывает своя собственная первая ночь и своя собственная последняя— то, что между ними, и есть вся его жизнь. Но никакой человек, даже самый мудрый, не помнит о своей первой ночи, и никто не знает, какая ночь окажется последней.

Все, все запуталось в один сплошной клубок, все завязалось в один узел. А узлы легче рубить воинским мечом, чем развязывать женскими пальцами.

У чувства - свои глаза, куда зорче, чем у тела.

Ревность — страх потерять что-то чрезвычайно ценное, невероятно дорогое, лично принадлежащее мне.

Это у плохих вестей - ятрибиные крылья, а добрая весть никогда не спешит.

Власть владыки опирается на преданность ближайшего окружения, а уж куплена эта преданность дарами или детской дружбой – второстепенно. Важно одно: когда это окружение дает трещину, через которую начинают один за другим утекать вчерашние друзья, дни власти сочтены.

Об истине не говорят первым встречным, ее берегут, стерегут и постепенно понимают ее. Осознают и только тогда принимают решения, как действовать.

У плохих новостей — ястребиные крылья, а добрая весть никогда не спешит.

Если женщинами рождаются, то мужчинами становятся.

Все мы — родом из детства, но это не значит, что мы все — одинаковы, потому что детство у каждого свое.

Прекрасно время, когда мы молоды. Только молодости свойственны дружба без расчета, любовь без оглядки и – помощь другу с риском для собственной жизни. А потом мы стареем, обзаводимся женами и детьми, и что-то ломается в нашей натуре. Мы становимся уже не «Я», а «Я и Жена», и все прежние отношения меняют свои очертания, как льдина в половодье. И тогда все чистое, все яркое, все… Все детское в душе твоей постепенно отмирает и покрывается коростой расчетливости. Но где есть счет, там нет дружбы…