Цитаты из книги Хендерсон — король дождя

у меня было такое чувство, будто у самолёта вот-вот отвалятся крылья. Лётчик-араб вёл машину с босыми ногами.

Лили — дама интеллигентная: она не бранится, а читает мораль, это её хобби.

Говорят, что воздух - последнее прибежище человеческой души, но если говорить о чувствах, то лучшая среда для них — вода.

На свете масса странностей. Однако есть странности и странности. Одни – это подарок судьбы, другие – сущее наказание.

… уклончивость – естественная реакция на неизбежность.

Вещи переживают человека.

Природа – великий имитатор. А человек, как венец природы, – мастер адаптации.

Мы далеки от того, чтобы стать полновластными хозяевами своего организма, но, так или иначе, любое нарушение его функций проистекает из него самого. Заболевание - язык психики.

Большинство людей порабощены вещами.

На свете еще существует ложь. Люди лгут друг другу без зазрения совести. Лгут, полагая, что ложь лучше ненависти, или надеясь, что их ложь - во спасение.

Моя душа - как ломбард, набитый невостребованными удрвольствиями и вещами - старые кларнеты и фотоаппараты, неполные сервизы и траченные молью меха.

Моим самым большим излишеством была любовь к жизни

человек не раз проскальзывал у неё между пальцами, когда жизнь уже думала, что связала его по рукам и по ногам.

зачем мне нужно, чтобы в моей усадьбе жил и дичал кот? Однажды нам уже пришлось пять лет терпеть присутствие такого кота. Он задирал наших собственных котов на скотном дворе, наносил им гнойные раны и выцарапывал глаза. Я пытался разделаться с ним при помощи отравленной рыбы и дымовых шашек, часами ползая в лесу на коленях возле его убежища.

Мне никогда не удаётся чего-либо добиться, пока я не увлекусь.

убедительный пример: моё поведение в больнице, когда я лежал со сломанной ногой и почти все время пропадал в детском отделении, развлекая и подбадривая детвору. Я прыгал на костылях, в больничном халате, забывая завязать тесёмки на спине, так что сзади все было видно. Пожилые нянечки норовили прикрыть мой срам, но за мной было не так-то легко угнаться.

Говорят, я на него похож. У нас одна и та же окружность шеи — двадцать два дюйма.

Война оставила глубокий след в моей душе. Я был ранен: наступил на противопехотную мину. Мне дали медаль «Пурпурное сердце»; пришлось полежать в госпитале в Неаполе. Несмотря ни на что, я был благодарен судьбе, сохранившей мне жизнь. В целом этот период подарил мне множество ярких впечатлений и неподдельных эмоций — как раз то, в чем я постоянно испытываю потребность.

Должно быть, в пансионе, где она училась, считалось, что настоящие леди говорят тихо, — вот она и стала бормотать себе под нос, а я туговат на правое ухо, плюс ветер, плюс шуршание шин, плюс гудение двигателя, — в общем, я практически ничего не слышал, но, судя по выражению радостного волнения на её чистом, белом лице, Лили продолжала загонять меня в угол.

мы как раз подъехали к отелю на Набережной Вольтера и в мгновение ока очутились на седьмом небе — в объятиях друг у друга.