Цитаты из книги Вечно живые

А н н а М и х а й л о в н а (резко). ... Война калечит людей не только физически, она разрушает внутренний мир человека, и, может быть, это дно из самых страшных ее действий. Вы же понимаете состояние раненых, когда они кричат, стонут и своим поведением даже мешают вам лечить их. Там вы терпеливы, снисходительны, а здесь… И вообще, когда мы обрежем палец – бежим в больницу, а когда изранена душа – мы только и кричим: крепись, мужайся!

«Все как было. Только странная
Воцарилась тишина,
И в окне твоем — туманная
Только улица страшна».

Живы останемся — в вечном долгу перед ними будем... в вечном...

К сожалению, жулики нередко богаче честных людей.

Успех в любой профессии доставляет чувство удовлетворения и радости.

Ночью, когда все спят, я разговариваю с ним, и он всегда дает мне ответы. Черты его лица уходят из памяти... и это не беда. Я люблю его, Володя! И жизнь свою хочу прожить хорошо! Я сейчас все время спрашиваю себя: зачем я живу? Зачем живем мы все, кому он и другие отдали свои недожитые жизни? И как мы будем жить?..

Выпьем молча за тех, кто молчит, сказав свое слово.

Если ты крупный человек — а всякий художник должен быть крупным человеком, — ты обязана понять меня, понять, что я старался стать выше повседневности, обыденности и шаблона... Когда ты поступишь учиться и с головой уйдешь в искусство, ты поймешь, что, кроме него, ничего нет в мире... И оно требует всего человека целиком, запрещает ему служить любой иной великой цели, так как служить двум великим целям нельзя... Ты поймешь...

Природа, знаешь, не терпит пустоты.

Ты думаешь, кому-нибудь на войну сына отправлять хочется?.. Надо!.. Ты что, считаешь, что за тебя, за твое благополучное существование кто-то должен терять руки, ноги, глаза, челюсти, жизнь?.. А ты — ни за кого и ничто!

Какой ужас эта война! Она меня будто вышибла из той жизни одним махом, одним ударом... И знаешь, Вава, какая самая страшная мысль? А вдруг уж ничего не будет по-старому? Ничего, никогда!

Война калечит людей не только физически, она разрушает внутренний мир человека, и, может быть, это одно из самых страшных ее действий. Вы же понимаете состояние раненых, когда они кричат, стонут и своим поведением даже мешают вам лечить их. Там вы терпеливы, снисходительны, а здесь... И вообще, когда мы обрежем палец — бежим в больницу, а когда изранена душа — мы только и кричим: крепись, мужайся!

Но дни идут... В этой адской войне надо выстаивать, а не превращаться в простоквашу. Иначе что получится? Сейчас счастливых нет — и быть не может.

Ох эта война, война! Ну, ничего, будет и ей конец. Самое главное сейчас — выстоять. Понимаешь, главное — выстоять.

Пусть война, а мы будем работать. Я над своей сонатой, а вы должны поступить в институт. Должны! Иначе война может убить вас духовно, убить ваш талант.

Зашла в магазин, а вышла — не могла улицу перебежать — мобилизованные идут... колонны... Трамваи остановились, машины. Все замерло... Только они идут, идут... Очень много...

Тогда и там будет о чем вспоминать, будет куда возвращаться, будет хотеться жить, жить назло всем бомбам и пулеметам! Жить, чтобы вернуться сюда, где твои самые близкие люди, вернуться славно, поднявши нос кверху!

Смотри! В такие минуты, Борис, только радость, только прямота!

Э-эх! Двадцать пять лет, и быть, извини меня, таким дураком! Что мы — дети? Игрушки это? Прятки? Романтизма хочешь? Характер!

Какая-то бумажка — и уносит человека сразу, вдруг.