Кровь драконов

— Когда драконы и Старшие покинули этот мир, другие люди пришли в земли, где когда-то процветали мы. Вы обнаружили магические творения Старших и те места, которые они делили с драконами. Вы трогали руками их произведения и жили там, где обитали наши предки. Там сохранилось достаточно следов, чтобы вы стали меняться. Однако трансформации были случайными, а не намеренными, а потому зачастую неприятными для вас. Такими были и наши хранители, когда они решили нам служить. Искореженными близостью чего-то драконьего, но лишенными подлинных черт Старших. Благодаря драконьей крови мы привязали вас к себе и смогли сформировать ваш облик. Вы стали приятнее нашему глазу. В наших жилах порой течет некоторое количество Серебра, и мы наиболее могущественны, когда наша кровь им богата. Увы, сейчас мы не имеем ни капли Серебра, хотя каждый из нас обладает способностью приспособить Старшего для своих нужд. И мы превратили вас в юных Старших — и если позже вы попытаетесь иметь детей, мы сможем переделать их по своему разумению. Но ни один дракон не способен противодействовать тому, что начал другой дракон, так же как ни один смертный не способен изменить черты лица чужого ребенка. Наверное, только Тинталья исцелила бы вашего сына. Мы же бессильны.

Я здесь, Тимара, и я с тобой. Но ты отказываешься расти. Ты мечтаешь остаться той девчонкой, что шныряла в кронах деревьев и строго подчинялась правилам, которые ей диктовал отец. Твои родители принимали за тебя все решения, а когда ты оказалась одна, далеко от папы с мамой, ты всё равно не можешь сама нести за себя ответственность. Ты боишься любых перемен. Однако то что не изменяется, умирает. И даже после смерти этот процесс не прекращается. Но ты требуешь невозможного. А если ты и дальше будешь такой упрямой, то мне тебя не переубедить. Твои друзья вырастут, а ты будешь коротать время в своём жалком прошлом. С тобой это уже происходит.

И тут Гест впервые понял, что этот человек сошёл с ума. Он обезумел от страха за свою семью и верит, что сможет заполучить волшебное сокровище, которые вернут ему прежние благополучие. Гест внезапно с ужасающей ясностью осознал, что родных Даргина уже нет в живых и они погибли ужасной смертью, возможно отчаянно призывая его на помощь.
В жизни Даргина осталось лишь поручение герцога, всё прочее существуют только в его воображении. Даже если он наполнит корабль кусками сурового мяса и бочками крови драконов, он не обретет близких вновь и реализовать свои безумные замыслы для него столь же гибельно, как и потерпеть поражение. Как бы то ни было, теперь драконы стали его целью, и Даргин оказался в плену точно так же, как и Гест. Все они -- заложники этой сумасшедшей экспедиции. Какую бы судьбу калсидиец себе не уготовил, Гест Финбок, торговец из Удачного, её разделит. Безоружный, он просто стоял и тупо смотрел как приближаются драконы. Эти легендарные существа, драгоценными каменьями сверкающие на фоне серого неба: издалека они были похожи на украшения с изящной музыкальной шкатулки из гостиной какой-нибудь аристократки, а не на мстительных крылатых хищников. На палубах кораблей метались и кричали люди, натягивая тетивы, требуя стрел, разминая руки, чтобы метать копия. Сейчас, стоя на палубе, он пытался сосчитать приближающихся драконов, но, дойдя до десяти он сбился со счёту. да И какая разница, если даже одного единственного дракона вполне достаточно, чтобы уничтожить их всех? Рабы на вёслах молились. И Гесту захотелось к ним присоединиться.

— Глупо было привязывать его здесь, — заметила она и побрела по причалу, который качался и погружался в реку при каждом ее шаге.
Вскоре Тинталья оказалась на раскисшем и истоптанным берегу. Когда она сошла с причала, большая его часть снова всплыла на поверхность. Лишь одно судно оторвалось и поплыло по течению.
Очутившись на твердой, хоть и раскисшей почве, она остановилась. Некоторое время она только дышала. Волны жара прокатывались по ее телу, окрашивая чешую в цвета гнева и муки. Тинталья страдальчески выгнула шею и замерла, дожидаясь, чтобы приступ стих. Когда мука стала терпимой, в голове у Тинтальи просветлело, и она осмотрелась.
Те люди, которые с криками разбежались при ее появлении, начали собираться неподалеку. Они окружали ее, будто стервятники, и трещали, как спугнутая стая дроздов. Их пронзительные голоса раздражали ее не меньше, чем невозможность отделить хоть один поток сознания от множества остальных.