Чугунный всадник

Вот душа Диавола Христофоровича все детство и прорадовалась, благо родители его работой не утруждали, да и себя тоже, поскольку жили исключительно за счет собственной бедности.

Мясо было, правда, старое, зато заслуженное, все в синих медалях от санэпидемстанции за выслугу лет.
Для привередных же во всю стену столовой висел плакат: "Ворон падалью питается, да зато триста лет живет! Народная мудрость".

Тихон твердо усвоил, что у человека перед лицом врачей должно болеть все.

До этого Кузьма Никитич был не больно просвещен, потому как искренне полагал, что гитлеровский фельдмаршал Паулюс, американский летчик-шпион Пауэрс и латышский композитор Паулс – один и тот же человек, только очень хитрый и живучий.

Кроме того, многие библиотеки носят у нас название "публичных", но это вовсе не значит, что их сотрудницы готовы разделить свой пламень с любым читателем.

Для общества следовало придумать эмблему - символ непьющести. Но не изображать же телеграфный столб, который не пьет потому, что у него чашечки вниз! И вот ночью, оставив торговлю

С легенд что возьмешь? Лишь фольклор, и только.

Кузьма Никитич непосредственно из чрева начал давать ценные указания по вынашиванию себя: требовал то огурцов, то селедки, то простой штукатурки.

"За нарушение прав человека - расстрел на месте!"

Шалва Евсеевич обиделся: лозунг-де политически грамотный, а что он грамматически неграмотный, дело наживное.

- Надо же... - дивились врачи. - Бицепсы, трицепсы... А где у человека, кстати, трицепсы?
Тихон гордо потрепал трицепсы рукой: вот, мол.

• Это, молодой человек, не трицепсы, - задумчиво сказал волосопед. - Это, надо вам знать, придатки... Сдавайте лучше анализы.

Прямо в водку, потребляемую Терентием, евреи подмешивали особое вещество для болезни головы и дрожания рук.

Пять континентов, конечно, тоже выдумали премудрые соломоны, поскольку земля у нас одна, а вот топчется на ней кто попало, без роду, без племени.

Вечности - и той не хватило бы Кузьме Никитичу для воплощения его бессмертной идеи. Идея-то была бессмертной, он это знал твердо, а вот тело, несмотря на диету и процедуры, потихоньку стало сдавать.

Тайна заключается вот в чем. Как известно, воинские звания у нас идут таким путем:
лейтенант;
старший лейтенант;
капитан;
майор;
подполковник;
полковник.
А дальше? Не догадываетесь? Дальше идет генерал-майор, а еще дальше… Думаете, генерал-подполковник? Нет, дудки, дальше идет генерал-лейтенант, а уж потом генерал-полковник, а никакого генерала-подполковника не существует ни одного. Все это, понятно, было задумано с целью дезориентировать противника.

Стой! Стрелять буду!
Произвел предупредительный выстрел в голову, он и повалился.

Потому что все рассматривалось в свете идей кузьмизма-никитизма, а свет этот был ой как переменчив.

Ни одной строчки Чехова он в жизни не читал, но крепко ненавидел его за пенсне.

Особо доверенным читателям давали полистать фотоальбом «Служебно-разыскные собаки – лауреаты Сталинской премии 1949 года» и подшивки молодежных газет «Комсомольское племя», «Комсомольское пламя», «Комсомольское знамя», «Комсомольское время», «Комсомольское темя», «Комсомольское семя» и «Комсомольское стремя».

Серия «Пламенные революционеры» была широко представлена тремя книгами, авторы которых, как на грех, уехали за границу:
«Товарищ Артем» (повесть о Ф. Сергееве);
«Товарищ Арсений» (повесть о М. Фрунзе);
«Товарищ Кондратий» (повесть об апоплексическом ударе).