Три твоих имени

Иногда слова звучат темно, или звонко, или скользко, или холодно. Не замечала?

Муратовна говорит: "Главное, Ритка, чтоб человек рос туда, куда надо".
Ритка представляет петли гороха, которые забыли привязать к воткнутой в грядку палке. Тогда горох падает на землю и растет куда попало - через тропинку, на соседние грядки, не туда растет. И кто мимо идет по тропинке, тому горох мешает. Хоть дави его ногами за то, что вырос не туда.

Но татка вот сейчас закричит из избы:
— Ритка, где вода?
И еще прибавит слов, нехороших.
Ритка эти слова знает, и, когда Татка кричит, Ритка повторяет их шепотом, чтоб никто не слышал. В жизни пригодится.

даже у дурачка Коли есть мама, которая варит ему суп, а у меня — нет.

Сумасшедший — злое слово. А блаженненький — мяконькое.

Наша кастелянша, тётя Надя, говорит, что он не сумасшедший, а блаженненький.

Длинно, зато серьёзно. Как камни.

И мы едем в длинном автобусе по летному полю. Здание аэропорта удаляется от нас. Где-то там осталась Александра Евгеньевна. Может быть, я никогда не увижу ее больше. Я стараюсь не реветь. Тетя Лида нерешительно кладет руку мне на плечо. И я чувствую, что почти ненавижу ее в этот момент за то, что все знакомое мне, все мое родное осталось там, за порогом, через который мы прошли с билетами.

— Гошка, — вдруг шепчет она мне, — а почему компот такой несладкий?
У нас всегда такой компот, я не знаю, почему он не сладкий. Наверное, сахара на всех не хватает.
Мы пьем несладкий компот и стесняемся друг друга.

...Потому что у меня есть паспорт, я сам видел, и там меня зовут Людвиг. Но для своих я Люсик, Люська. Не смейтесь, это же свои.
Люсик тоже хорошее имя.

Маргарита гладит меня по руке.
— Не плачьте. Он теперь на небе, у него там много сена, и семечек, и чего он там еще любил в жизни? Он на вас смотрит, и ему не нравится, что вы плачете.
Я вдруг запоздало соображаю, что передо мной стоит девочка, у которой погибли родители. А я реву о крысе. О какой-то крысе. О моей любимой крысе, о Мартичке…
Но я беру себя в руки.

А потом Ритка забивается в угол и хочет еще немного поплакать. Но слезы больше почему-то не текут.
Просто ворочается где-то в середке у Ритки холодная грусть-обида.

Про замуж Ритка и не думает пока. Это далеко. Вот мамка за таткой замужем. Что хорошего?

Несет Ритка ведро к забору и шепчет: «Чтоб ты сглазилась, Ваниха, чтоб ты сглазилась!»
Ушла Ваниха.
Может, еще сглазится. Попозже.

- Это ты, татка, счастливый?
Татка думает. Кусает длинную травину и думает. Молчит.

• Может, и счастливый. Никто этого про себя сказать не может, пока жизнь не проживет.

Чай с пирогом - мое любимое веселье.

Я теперь все время думaю, кaк звучит то или иное имя. Вот руководительницу кружкa мaкрaме зовут Аполлинaрия Мaксимовнa. И мне кaжется, что "aполлинaрия" - это огромнaя блестящaя рыбa, которaя неподвижно зaмерлa под толщей морской воды и смотрит вверх круглым серебряным глaзом.

— Или давай чай пить с пирогом, — предлагает девочка. — Чай с пирогом — мое любимое веселье.
— Легко тебе развеселиться, — гладит ее по голове Муратовна, — эх, дитя-дитя…

Все же дом узнать легче, чем людей.