Moon-Face

Обычный, достаточно простенький, сборник рассказов Джека Лондона, который хорошо подойдет для того, чтобы побаловаться и скоротать вечерок. В этих маленьких историях хорошо виден сам автор и его мировоззрение. Вот копатель врывается на кусочек девственной природы и губит её ради небольшого количества золотишка, а вот молодая журналистка пытается пробиться, в не шибко радушно встречающую её индустрию, а вот бродяга-писака авантюрист, перебарщивающий с местным колоритом и наживающий, тем самым, себе лишних проблем, etc. Продолжать можно долго, можно кратко охарактеризовать каждый рассказ, но суть предельно ясна: сборник хоть и не имеет общей тематики и суровости, как например первые "северные" работы Джека, он всё же является плоть от плоти лондоновским, с его излюбленными посылами и взглядами на мир.

Да, как это обычно бывает, рассказы получились неравноценными, некоторые, на мой взгляд, проседают, другие держат твоё внимание и не отпускают. Но это уже, понятное дело, субъективщина, ведь каждому из нас понравится что-то своё, и каждый из нас отметит для себя истории, которые более всего близки ему по духу.

«Ревность превращает святых в море.
С помощью тошнотворных колыбелей».

Только что я прочел довольно странный рассказ, подобный тому, что Вы находите в брошюрке на соседнем сиденье автобуса сзади и пробегаете взглядом по еле видимым в предвечерних сумерках строчкам. Впечатление это всё создает не совсем поддающееся толкованию, но ему, вероятно, и не требовательно быть таковым - поди ж, не формула в тугоплавком учебнике по математике за 7 класс (у всех он был «тугоплавким»). Какое-то тянущее тебя за рукав куртки существо присело рядышком, но ты его не сумеешь увидеть, однако, знаешь, что оно рядом - ни друг, ни враг, ни чужой, ни родной - просто какое-то живое существо, которое умеет дышать и даже неплохо соображает. Оно скрасило тебе всего один вечер, но забыть ты его не сможешь всю свою оставшуюся жизнь.. Кто это был?

«Ревность подшучивает над твоим алиби.
Но я должен заплатить эту цену».

Рассказ начинался очень замечательно, сразу скажу. Это описание необычных черт «луннолицого» с вкраплениями авторских ремарок и обыденной ноткой «братства» в произведениях Джека Лондона так и расположили к себе; ещё большее умиление вызвало отношение к нашему сегодняшнему «пациенту» - какая-то необъяснимая и жгучая ненависть ко всему этому существу проявилась в суждениях героя, тут не «кошка пробежала», а целый «кошкин дом» выстроился сам собой. Что бы сделали Вы в таком случае?.. Если человек оказался Вам неприятен, от него прёт крысиным помётом али алко-парами, в нём Вас отталкивает всё, а даже более того - вызывает отвращение.. Каков план отступления?.. Да просто не обращать внимания и всё! То-то и оно! Но у героя «Луннолицего», почему-то, возникло желание отомстить, «насолить» чудаку с “вечной улыбкой“ на лице - здесь и начинается откат от умиления к недоумению, т.е., чем не угодил предельно ясно (что ж тут не ясного?!), а, вот, зачем было лезть к нему - вопросик! Я бы предложил, что здесь таится некий скрытый интерес и даже тяга, в которой автор сам себе отказывается признаться - мучит это его неотступно, избавиться от тупой боли в лобной части - никак нельзя, потому, он прибегает к самому неприглядному решению своей проблемы аки Раскольников, разделавшийся со старушкой-процентщицей. «Пожалуйста, гости дорогие, проходите, угощения заждались, а чай уже остыл».

Что до чудика - это типичный гессовский Кнульп, ничем не отличимый от иного такого же; в нём собраны все характерные черты - от полной и беззаветной отвязности до явного пренебрежения правилами гигиены - как бы ему не напороться на гиену, да. Эта связка («Кнульп и его покровитель») проследовала и в иные сферы жизни, как то - кинематограф и всяко юморески, но углубляться в них нет никакой важности, тем более, что все они “на поверхности“.
`
..а, быть может, то существо, сидевшее незримо рядом с тобой в вечернем автобусе, - это и был ты, но не сегодняшний, а тот, коим тебе уже не стать?..

«Меня зовёт голос судьбы.
Открываю свои жаждущие глаза.
Я - Мистер Оптимизм».