Улей

Лучший способ поймать жертву - притвориться ее другом или даже защитником.

Систему прежде всего подводят люди, а не машины. Машины делают лишь то, на что их запрограммировали.

Люди одержимы страхом и паранойей. Мы придумываем новые средства защиты, усложняем наш мир, замуровываем себя и свои ценности... но никогда, заметь... никогда не ждём удара изнутри. Почему-то он всегда должен быть извне.

Никогда не клянись своей душой. Жизнью - можешь: их много у человека. Но душою - никогда, поняла меня? Иначе пропадешь.

— Может мы провинились в чём-то перед богами?
— Мы у них кое-что украли, — мутно ответила Кларисса. — Если раньше им просто было всё равно на людей, то теперь они глухи к нам. Пусть мы пропадём вместе с тем, что похитили. Поэтому делай, что хочешь, ты уже обосрался.
— Что же было украдено? Божественный огонь?
— Хуже, гордость. Символ. И знания.

— Ты жив, если это для тебя важно. Но ты служишь вышним силам. Отныне ты — мой ученик.
— Да вы — больные, — поразился Данила. — Покемонов своих ловите, а не людей живых!

Они — невидимая армия. Они рассказывают истории, о которых хотят молчать. Показывают, что правда имеет много граней, и нужно различать каждую. Ибо мир — не такой одномерный, каким его стараются представить те, кому это выгодно.

Говорят, боги не умирают. Они могут стать пылью, частью природы, частью другого живого существа. Но какую бы форму триединая богиня ни приняла, она не покинет своего святилища.

Поставляй людям смех – и тебя полайкают, даже не зная, кто ты. Тебя поддержат авансом, если ты – залог хорошего настроения в ленте...

– Самое большое горе – всегда собственное, – наконец мрачно ответила она. – Я сейчас не на месте той женщины. В чем смысл таких сравнений?

Всегда есть больше чем один выход.

Хочешь получить — отдай что-то равноценное.

Тот, кто потерял свои корни, начинает их искать даже через отрицание и ненависть.

Все в этом мире друг друга заслуживают и в хорошем, и в плохом смысле.

Судьбы творятся людьми, а не кем-то свыше. Это люди вкладывают в свои действия определенные смыслы, и те становятся заклинаниями необратимости.

Месть — как кожная болячка. Чешется в одном месте, потом начинает чесаться в другом, и в итоге весь сидишь в какой-то гадости...

Разные, но при этом как две капли воды: общее сидело внутри.

Мы живём с тобой в гнойном, злобном гнезде беспринципных тварей. Так где настоящий улей зла?

Когда кто-то умирает, первое, что понимаешь: смерть быстра, мгновенна. Она абсолютный чемпион по скорости, и в этом виде спорта ей конкурентов нет.

Свою боль можно искупить чужой, потому что это — справедливость, а справедливость — больше чем месть.