
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Этот рассказ Александра Кабакова не представляет собой никакого особенного шедевра. Из серии «прочел и забыл». Автор достаточно умело показывает нам музыкальную тусовку времен перестройки. Когда музыканты разной степени талантливости разъезжали по просторам необъятной нашей родины и занимались, по их собственному выражению, «чесом».
Читая, почему-то в голове крутилось имя Игоря Талькова. Как будто о нем писал Кабаков. И откуда только я это взял? В рассказе, конечно, трагизм присутствует, но несколько иного рода.
Впрочем, есть в этом рассказе и изюминка гениальная – отрывок из песни, которую исполняет героиня:
Попробовал поискать в интернете – увы – не нашел ни полной версии, ни имени автора. Видимо, написал ее сам Кабаков. Мне очень понравилось.

Прочитала последние два рассказа, роман начала читать, но не пошло дело. Оставила до лучших времен. Честно говоря, не очень люблю такие бытовые истории. Их много. И они все похожи.

Сложилась так жизнь: если хочешь книги читать, музыку слушать, картинами любоваться и прочие художества употреблять внутрь, то примирись с тем, что производители этих продуктов неблагонравны и даже просто гадки в быту. Долги не отдают, с женщинами неблагородны, бывает, что и к гигиене равнодушны...

А скрытое секунду назад в пузыре пространство сольется с пространством общим, присоединится к мировой душе, что и даст нам жизнь вечную, где нет ни печали, ни вздохов.
Так думал наш герой, плетясь по грязи, по снегу, смешанному с грязью и слезами забрызганных машинами девиц. Я растерял, он думал, чувство связи с бесчисленными внешними мирами, что скрыты за сомнительностью лиц.
Вот люди, думал он, они все вместе идут по скользким улицам столицы, а я? Я одинок и людям чужд. Мне это горько? Нет, сказать по чести, ни их миры, ни скучные их лица не входят в круг моих насущных нужд.
Несимпатичны мне их быт и нравы, обычаи и жуткие манеры, хотя я сам недалеко ушел... Да, думал он, друзья, наверно, правы: я полностью утратил чувство меры, и вечно раздражен, и неприлично зол...

Он сам себе удивлялся, пожалуй, не меньше, чем те, с кем он говорил: ну, совершенно ничего не чувствовал. Мелькнула естественная мысль - может, мне показалось, что я принял это идиотское решение, а на самом деле я просто умер? Может, это и есть смерть - говорить только правду, ничего при этом не чувствовать, никого и ни о чем не жалеть.










Другие издания
