Охотницы

Никогда не доверяй мужчинам, в которых нет намека на хаос.

— Если ты спрашиваешь, доверяю ли я ему, мой ответ: нет.
— Да, это утешает. Но не меняет того факта, что у тебя есть пикси, слопавший весь мой мед, и фейри, который едва не задушил меня до смерти. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что у тебя поистине жуткий круг общения?
Я не могу не улыбнуться.
— Надеюсь, ты понимаешь, что сам входишь в тот же круг?
— По крайней мере я могу обещать, что не стану угрожать твоим гостям.

— У меня есть дальняя родственница, — говорит Кэтрин. — Она утверждает, что голуби на ее земельной собственности ждут, чтобы подсмотреть, как она раздевается.
— Да? Что ж, это неудивительно. Голуби довольно подлые существа.

Ложь с легкостью срывается с моего языка. Я стала такой изощренной лгуньей, что иногда почти верю себе. Ложь лучше выдавать вместе с зерном истины, с крючком фактов, на который нанизан обман. Именно тогда ее проще всего поддерживать.

- Тогда чего ты действительно хочешь?

Мести я желаю больше всего, единственной вещи, которой хочу достаточно сильно, чтобы убить за нее. В конце концов, это древнейшая мотивация всего мира. Люди могут думать, что это любовь, или жадность, или богатство, но только месть делает нас живыми. Она придает нам сил. Она заставляет гореть.

- Держи дистанцию или я тебя укушу.
Киаран поднимает мой рисунок.

• Попробуй, и я оторву тебе крылья, а потом заставлю их сожрать.

• Ну что ж,- радостно говорю я, - мы прекрасно общаемся, правда? Рада видеть, что все вы сдерживаете взаимные порывы к насилию.
• Только не я , - говорит Гэвин. - Я пришел сюда ради чая.

- Сделай так, чтобы в нас было сложно попасть, и держись над водой. - Я бросаю на него быстрый взгляд. - А я сделаю так, чтобы тебя не убили.

• Чрезвычайно заботливо! Женщина явно добивается моего сердца.

Месть - это древнейшая мотивация всего мира. Люди могут думать, что это любовь, или жадность, или богатство, но только месть делает нас живыми. Она придаёт нам сил. Она заставляет гореть.

Его глаза настолько бездонные, словно в них сокрыт безбрежный космос, бездна темноты. И только золотые искры, как угли, горят в этой темной бесконечности.

Когда теряешь кого-то, поначалу легко забыть, что его уже нет.

Время меня не лечит. Время лишь позволяет стать искуснее в умении прятать, насколько мне больно внутри. Время делает меня прекрасной лгуньей. Потому что, когда дело касается горя, все мы любим притворяться.

— Передай Киарану от меня сообщение.
— Дай угадаю: «Я побью тебя, если с леди, в чьей гардеробной я живу, что-то случится. Кроме того, ты грязное ругательство из семи букву, на «у» начинается». Угадала?
— И я собираюсь однажды съесть его сердце.
— Точно. Прекрасно. Я передам ему.

— Но твоя подруга предложила его, — жалуется Деррик. — Пусть она и не сказала: «Деррик, прошу, съешь весь мед на моей кухне», но это подразумевалось простым фактом, что у нее была кухня.

- Пойдем со мной.
Я моргаю.

• Куда?
• Тебе обязательно обо всем расспрашивать?
• Айе, - говорю я. - Мне нравится бесить тебя при каждой возможности.

• Я заметил.

Алый идет тебе больше всего...

- Почему у тебя на камине стоят пустые горшки?

• Для красоты.

Я наблюдаю за танцующими. Они кружатся по зале, соприкасаясь телами. Близко, интимно. Таким и должен быть танец.

- Я думала, мы не собираемся переводить все на личный план, - говорю я. - Сны - это личное.

• Кэм, я вытаскиваю шипы из твоей обнаженной спины. Это уже личный план.

Иногда воспоминания, за которые мы держимся сильнее всего, - те же, что приносят нам больше всего боли.