Приключения Кавалера и Клея

Люди замечают только то, что им велишь заметить. И то им надо ещё напомнить.

Забудь, от чего убегаешь. Прибереги страхи для того, к чему бежишь.

В машине пахло Розиной помадой, и Сэмовым кремом для волос, и солено-шерстяным осадком зимы.

Когда первый рассказчик, поведав первую историю, умолк, кто-то у костра спросил: "А дальше то что было?" – и начался век Сиквелов.

Как испокон веков поступали все юноши, загнанные в угол, они решили прилечь и потранжирить время.

Розин кавардак ликовал. Спальня-студия служила ей и холстом, и дневником, и музеем, и свалкой. Роза не «обставляла» ее — Роза ее одушевляла.

Зима сводила их с ума. Зима сводила с ума всех, кто её проживал, — вопрос лишь в том, до какой степени.

Как и бейсбольный матч, роман теоретически может длиться вечно, пока читательское терпение и писательское упорство – местная команда и приглашенная – не иссякнут.

Из всех надувательств, что достаются от рассказчиков их покорным жертвам, самый дешевый обман в английском и прочих языках называется «Конец». Финал – произвольная штука, поступок, диктуемый трусостью или усталостью, уловка, замаскированная под эстетический выбор или того хуже – под нотацию о конечности жизни. Финалы фиктивны, как полюса или экватор.

У тех, кто зарабатывает на жизнь, флиртуя с катастрофой, развивается воображение пессимистического толка, дар предвидеть худшее, зачастую почти неотличимый от ясновидения.

Грустно – не потому, что в этом преображении красочной летней грезы в гигантскую грязную лужу, подмерзающую в конце сентября, Сэмми разглядел наставительную аллегорию или суровую проповедь о тщете всех человеческих надежд и утопических фантазий – для таких озарений он был слишком молод, – но потому, что Выставку он обожал и, узрев ее в таком виде, сердцем почуял то, что понимал всегда: подобно детству, Выставка закончилась и туда уже не вернуться.

Будь острожна – нет силы могущественнее, чем неукротимая фантазия.

Один из самых твёрдокаменных догматов в истории человеческого самообмана гласит, что всякий золотой век либо пройден, либо грядет.

Люди замечают только то, что им велишь замечать, - сказал он. - и то им надо ещё напомнить.

...В этой земле кроется не одна заблудшая душа, и поэтому эта земля такая тяжелая.

День был хороший, холодный и солнечный, небо - голубое и безоблачное, не считая одного заблудшего ягнёночка в вышине.

Вы его послушайте, а? Он меня убивает просто! Он прямо, я не знаю... как унылозаправка. Десять минут его послушаю - ухожу с полным баком уныния, на весь день хватает.