Цитаты из книги Иисус. Возвращение из Египта

Так вот, в нашем дворе всегда кипела работа: кто-то стучат молотком, кто-то полировал деревянные детали, кто-то шил, кто-то ткал. Добавьте к этому ревущих младенцев, ползающих по камням малышей постарше, бегающую и смеющуюся детвору, открытый хлев, где стояли ослы, которые перевозили наши грузы в Сепфорис, старших мальчиков, снующих с охапками сена, и пару мальчиков помладше, втирающих позолоту в одну из восьми новых кушеток для пиров, которые заказал у нас один человек, и женщин, готовящих еду на огне, и циновки, расстеленные на камнях перед обедом, и всех нас, собравшихся для молитвы и пытающихся утихомирить расшумевшихся малышей хотя бы ненадолго, пока мы благодарим Господа за все Его дары. И вот тогда вы получите представление о нашей жизни в первый год пребывания в Назарете, который навсегда запечатлелся в моей памяти и оставался со мной все то время, что я там провел

— Знаю, — печально произнес Иосиф, — Назарет всего лишь маленькая деревушка, одна из множества на этом свете. Ей нечем похвастаться перед великой Александрией. Наверное, ты сотни раз вспоминал о своем наставнике Филоне, и о друзьях, и обо всем том, что мы оставили там. Я знаю. Знаю.

Я не смог ответить сразу. Я пытался. Мне хотелось сказать, что я видел и чувствовал, каким мягким и сладким все здесь казалось мне и как мне нравилось это место. Не в силах подобрать слова, я замешкался и не остановил Иосифа.

— Но ты должен понять, — продолжал он, — что в небольшой деревне тебя никто не станет искать. Здесь ты надежно спрятан.

Спрятан.

Я потерял себя. Растворился. Я как будто напевал что-то еле слышно, и это тихое пение наполняло меня, но я не пел. И мне было несказанно приятно. Иногда я чувствовал что-то похожее перед тем, как заснуть. Но сейчас я не хотел спать. Я не дремал. Я неподвижно лежал на траве и слушал стрекот крошечных существ, что копошились вокруг меня в высокой траве. Я даже видел дрожание их крылышек. Прямо передо мной разворачивался целый мир этих созданий, таких маленьких, что они с трудом переваливали через травинки.

Я медленно перевел взгляд на деревья. В них снова запутался ветер, и они покачивались взад и вперед, как будто танцевали. В солнечном свете листва казалась серебристой, и ни один листок не прекращал движение ни на миг, даже когда ветер стихал.

Вновь мои глаза обратились на то, что было непосредственно передо мной, — на крошечных существ, которые быстро двигались по траве и земле. Мне пришло в голову, что, улегшись на землю, я раздавил нескольких из них, а может, даже и очень многих. Чем дольше я вглядывался, тем больше я их различал. Их миром была трава. Они знали только ее и ничего больше. И кем же был для них я, что опустился на землю отдохнуть и насладиться мягким ароматом, мимоходом забрав жизни множества их собратьев?

Я не жалел об этом. Мне не было грустно. Моя ладонь опустилась и примяла несколько стебельков, и крошечные существа, оказавшиеся под ней, засуетились и задвигались с удвоенной скоростью. Весь их мир потрясло до основания, но мне не было слышно ни звука.

Александрию все называли городом, полным удивительных вещей. Она известна своими празднествами, шествиями, храмами и дворцами, а также домами с мраморными полами вроде того, в котором жил Филон. Зато здесь повсюду растет зеленая трава.

Она так вкусно пахнет, лучше любых благовоний. А под деревьями земля кажется такой мягкой! Из долины, расстилавшейся ниже Назарета, дул легкий ветерок, и я наблюдал, как он играет с кроной сначала одного дерева, потом другого, передвигаясь все дальше и дальше. Шелест листьев над головой я готов был слушать бесконечно.

Что-то происходило. Сначала быстро, а потом медленно. Больше не было реки, не было темного неба и не было пения, зато вокруг меня появилось много других, и этих других было столько, что не сосчитать: больше, чем песчинок в пустыне или в море.

...

Я тянул руки вперед и вверх. Я превратился в струну. На какой-то миг, на один краткий миг, я узнал ответы на все вопросы и осознал, что зря переживал, но потом чудесный миг прошел, бесчисленные другие поднялись вверх и ушли туда, где я не мог видеть их и чувствовать.

- Ты — сын Господа Бога! — сказала она. — Вот почему ты можешь убивать и воскрешать, вот почему ты можешь исцелить слепого, что видел Иосиф, вот почему ты можешь помолиться о снеге, и пойдет снег, вот почему ты можешь спорить с дядей Клеопой так, что он забывает, что ты еще маленький мальчик, вот почему ты можешь слепить воробьев из глины, и они полетят. Держи свою силу внутри. Храни ее до тех пор, пока твой Отец Небесный не покажет тебе, что пришло время использовать ее. Если он сделал тебя ребенком, то, значит, ты должен расти, как все дети, и постепенно набираться мудрости.