Там, где цветёт полынь

В расслабленных чертах его осунувшегося, бледного лица читалось нескрываемое облегчение. Словно все демоны, что с упоением рвали на части это истощенное тело, мигом успокоились, затихли, спрятались по углам, ожидая момент, когда действие таблеток ослабнет.

— Мы с мамой всегда выходили слушать первый снег… Она говорила… черт! Да какая разница, что она говорила? Главное вот — снег выпал. Мы до него дотянули. Есть что отметить. Не море, конечно, но и о нем можно потрепаться на небесах.

О, ты не знаешь, что такое безумие. В нем столько смертей! Собственных, чужих, придуманных.

Она не могла знать грядущего. Ульяна была в этом уверена, иначе та бы кинулась за сыном, заперла его дома и выбросила ключи. Материнское сердце предчувствовало беду, вот только разум, уставший от каждодневных проблем, не сумел принять эту тревогу всерьез.

Оказалось, что сдерживать крик куда проще, чем подкатывающий хохот.

Городские сумасшедшие скрываются в мрачных коммуналках, но отличалась ли Уля от них? Она и сама не была уверена теперь – не слышать голоса, не видеть чертей, не воображать себя Наполеоном оказалось мало для того, чтобы считаться нормальной, здоровой, такой, как все.

– Уж лучше б у меня был выдуманный друг, – прошептала она, прямо в одежде укладываясь на скрипнувший диван. – Тогда мне было бы с кем поговорить.

Свобода оказалась приятной на вкус, главное – не злоупотреблять, и все будет отлично.

В жизни каждого есть номер, которые нет смысла записывать в адресную книжку или забивать в телефон. Они и так отпечатаны в памяти и вспыхивают неоновой вывеской перед глазам, стоит лишь вспомнить о человеке. По ним скользит палец, как только дисплей зажигается окном набора. Те самые цифры, что без запинки продиктуешь на одном дыхании, разбуди тебя на рассвете.

Нет никакого Бога. Если бы он был, разве позволил бы этой твари... Быть? Просто быть. Ходить, дышать, жрать, трахаться. Плодить меня. Разве не должны были развернуться хляби небесные, я не знаю, мор, саранча... Где это все? Почему я должен был сам убить его, а не Бог?

Но рождённый уже приговорен к смерти по сути это мало что меняет. Смерть спит в человеке, знает он это или нет.