Осенний призрак

Разница в уровне жизни рано или поздно порождает насилие.

За что еще стоит платить, если не за ощущения?

Одиночество красной нитью проходит через человеческую историю, лежит в основе всего того, что с нами случается.

Озлобленность — всего лишь способ приглушить неуверенность.

Золотое правило подобного романа: пять встреч, а потом вы начинаете воображать себе, что это любовь.

Ощущение важности момента, концентрация внимания, сосредоточенность — чувства, с которых начинается любое расследование убийства.

На стене висит полотно. Мужчина, женщина и немного солнцезащитного крема на спине. Любовь? Может быть. Скрытое насилие? Определенно.

Журналистам нужна конфетка, реклама, хорошо продаваемая история, удовлетворяющая человеческую потребность общения с насилием и смертью на почтительном расстоянии от них.

Развод.
Нет лучшего слова для обозначения одиночества и растерянности.

За что еще стоит платить, если не за ощущения?

Я был готов протереть себе глаза до дыр, только бы разглядеть его достоинства, но это у меня никак не получалось.

Тот, кто говорит о всеобщем равенстве, совершенно не понимает, о чем болтает.

Осень — пора распада. Вся вселенная будто разлагается, ожидая зимы. В красоте осени, в пламени ее листвы нет ничего, кроме обещания еще худшего.

Но когда существование большинства сводится к постоянной борьбе за то, чтобы сохранить работу и раздобыть денег до конца месяца, в то время как меньшинство имеет все в изобилии, вряд ли имеет смысл говорить о сплоченности.

Опущенные плечи выдают сломленного жизнью человека, и это передается по наследству.

Настоящий страх всегда сопровождает чувство, что он единственное, что у тебя осталось и ничего уже не изменишь.

Мы, люди, словно собаки: в обществе друг друга бываем особенно одиноки. Но мы пугливей собак, потому что знаем, что наши муки имеют историю. И нам становится больно каждый раз, когда мы приближаемся к себе.

Кое-какие двери надо закрыть раз и навсегда, чтобы открылись другие. Однако есть ли что-нибудь более заманчивое, чем запертая дверь?

Мы словно прикованы к нашему прошлому цепями, вмурованными в память.

Что бы я ни делал, я всегда спасаю себя самого, это единственное, что умеем мы, люди.