Поездка к солнцу

Человек с друзьями - как степь, широкий, а без друзей - как ладонь, узкий.

— Дедушка, а где у лиственницы листья? — спросил Андрейка.

Дед Егор надолго закашлялся.

— А у неё нет листьев. Вишь, иголки заместо листьев, — наконец ответил он.

— А почему говоришь «лиственница»?

Кочуя по степи, Андрейка иногда попадал на чёрную гладкую дорогу, которая в солнечные дни казалась синей и вкусно пахла. Так пахнут книжки и дёготь.

Не так часто сердился Андрейка на свою лошадь. Тем более, что он соскучился по ней. Но если лошадь не слушается, то как на неё не рассердиться!

Возвращался ли ты когда-нибудь в степь? Скажем, ты долго-долго не был в родной юрте, а потом под вечер верхом на лошади едешь в степь.
(...)
Как люди могут жить в интернате, если на свете существует степь? Да, сейчас солнце прячется, и степные пичуги спешат перед сном порезвиться. Такой писк, свист, чириканье стоят в воздухе, что Андрейка неизвестно почему заливается смехом.

— А зачем барана и деньги повезёшь?

— Богам. В дацане богов много. Большой каменный дом стоит. Богов в нём много. Богам много баранины надо. Много мёду надо. Денег надо. У старой Долсон всё есть. Кладовщик ругается. Трудодней много. Хлеба дали, двадцать баранов дали. Куда старой Долсон девать? Сын Арсен не берёт, богам отдавать надо.

Начало мая — очень опасная пора в Забайкальской степи. Вот ясный день, светит солнце, парит оттаивающая земля, и вдруг налетит, закрутит злой ветер, поднимется такой шурган, что несёт над степью и снег, и песок, и камни.

Бывают на свете чудеса

Чтобы на овцах росло много шерсти, надо их хорошо кормить. Надо выбирать пастбища и чуть свет выгонять из хотона овец, чтобы дотемна они успели выщипать как можно больше травы. Надо вовремя гонять отару на водопой. Не прозевать пору весенней стрижки, когда овцы начинают линять и зря теряют шерсть в степи. Надо…

...Андрейка не любил всех, кто стреляет в птиц. Стрелять можно в волков, потому что волки забираются в хотоны и губят овец, потому что они задрали козу — Катину мать. Можно было убивать лис — они очень хитры, вороваты, из них шьют такие красивые малахаи…

— Баранина — это вор, — сокрушался бригадный повар, когда получал в кладовой не говядину, а баранье мясо.

— Пошто вор? — спросил Андрейка.

— А то нет? — сердился дед Егор. — Вот я сварил полбарана — кажется, на глаз много, а хвать — там и мяса нет, а больше кости.

И каким лёгким становится весной человек! Зимой он сидит в седле, как мешок с мукой. Час сидит, два сидит — всё тяжелее под ним лошади. А весной он как птица, в нём и весу-то нету, и ему кажется, что вот-вот встречный ветер подхватит его, подбросит над головой лошади и он полетит, плавно поднимаясь в синий воздух.

От облака на степь падает тень. Плывёт облако на небе — плывёт облако по степи.

А степь, вся степь вокруг покрыта белыми и голубыми цветами.

Это ургуй — забайкальские подснежники.

Конечно, когда ты один в степи, то какой бы храбрый ты ни был, всё-таки тебе страшно.

Ещё тяжелее было каждый день умываться. И не раз, а несколько раз в день. Утром умывайся, перед каждой едой умывайся, на ночь тоже. В юрте Андрейке тоже приходилось умываться, но здесь — совсем другое дело. Обязательно надо мыть уши и всё лицо. Даже руки надо мыть по локоть. Даже шею! А кто не знает, что это самое большое наказание!

— Это уж завсегда так! — сокрушался дед Егор. — Когда ружьё с собой не возьмёшь, птица сама к тебе в руки лезет. Вишь, сидит себе и сидит… Чего ей бояться? Значит, у птицы своё понятие есть.

— Шибко хорошо грамотным быть. Большим человеком будешь.

Поел баранины — выпей айраку. Очень хорошо! Можешь целый день ездить потом по степи, и тебе не захочется пить. Вот почему ни мать, ни отец, ни Андрейка не пьют воду, а только айрак.

Переменчив апрель в Забайкалье. С утра вовсю светит солнце, сгоняя с косогоров остатки снега; днём дуют холодные ветры, а к вечеру становится тихо, и воздух — не надышишься! — свежий, бодрый.