Чужая птица

Затем снова изучил отражение в зеркале и, выдернув пару седых волос из усов, нахлобучил на голову ковбойскую шляпу белого цвета. Вот так, чуть наискосок, чтобы залихватски прикрывала один глаз. У злодеев шляпы черные, у героев Дикого Запада — белые, это известно любому.
Он, конечно, слишком снисходителен, раз смотрит сквозь пальцы на оговорки из серии «пара лишних кило» или «временные финансовые затруднения», не говоря уж о «легкоранимом муже» — это и вовсе сущий ад, он-то знает не понаслышке. И тем не менее вот она — настоящая жизнь. Колесишь по свету со своим фургоном — эдаким скворечником для уединенных свиданий — и встречаешься с дамочками. Где, когда и сколько хочешь. Ни тебе начальника, ни тебе благоверной. Приходишь ко времени, тобой же назначенному, да и то если в последний момент не передумал. Ничего не мешает поменять адрес электронной почты, завести себе другой ник в Интернете и ринуться навстречу новым приключениям в новом облике.
Возможность разыгрывать спектакли была во всем этом едва ли не самым главным удовольствием. Каждый раз — новая роль: владелец парижской галереи, специалист архитектурного бюро на Ривьере, сотрудник спецслужб, начальник пожарной части или охотник в Гамбии. Все, о чем мечтал еще мальчишкой, но чего никогда не добился, да и зачем было добиваться, когда с помощью фантазии легко перевоплощаешься из одного образа в другой, пальцем о палец не ударив и не подвергая жизнь ненужному риску. Главное, как тебя видят остальные, верят ли тебе. Ну, и больше всего раззадоривает, когда, отрепетировав роль, находишь достойную партнершу и назначаешь свидание в реале. Какая роскошь: устроить кастинг всем конкурсанткам, дабы выбрать лучшую для самых страстных сцен… Впрочем, нет, не всем… Дамочек, с ходу требовавших верности и провозглашавших пуританские принципы, он недолюбливал. От таких одна головная боль. Правда, как-то раз он прожил целую неделю на картофельном отваре, проростках и кунжутных зернах, лишь потому, что его тогдашняя дамочка была веганом. Ему даже пришлось вынуть ремень из брюк, ведь он кожаный. Без ремня он спокойно обошелся, но вот благовония его довели. Жечь их в фургоне — сумасшествие, и потом, они вытеснили его любимый запах табака. Выкуренный из собственного гнезда, он почувствовал себя бездомным. Последней каплей стала крапива, собранная за мужским туалетом кемпинга в Вестервике, которой она попыталась накормить его. Это было за гранью допустимого.

После того как Мария провела пару часов в управлении, позвонил Эмиль, чтобы узнать, куда мама запропастилась. «Ты же собиралась прийти домой пораньше!» Ну вот, опять проснулось чувство вины. Она обещала детям вместе поехать на пляж в Тофте, на конкурс скульптур из песка. Совсем вылетело из головы, а теперь уже поздно. По дороге домой Мария вспомнила, что ей нужно зайти в магазин. Запасы в холодильнике подошли к концу, а что приготовить на ужин, она еще не придумала. Что угодно, только не готовые тефтели, их они уже два раза ели на этой неделе. Как устроены все эти мамы, которым хватает сил готовить после рабочего дня? Да еще нужно управиться как можно быстрее, чтобы дети не успели устать и закапризничать.

Почему это случилось с ними? Ведь они так любили друг друга. Куда подевалась нежность, ласковые слова, страсть? Страх навалился на него с неожиданной силой, и бездна одиночества разверзлась прямо перед ним. Адреналин подскочил в крови, и Матсу стало нехорошо.
До сих пор он думал лишь о себе, о собственных мечтах, о том, какой должна была стать их совместная жизнь с Йенни. В глубине души Матс обвинял жену за то, что она не всегда соответствовала всем его требованиям. Он вел себя как ребенок, уверенный в неоспоримом праве на любовь. Но что сама Йенни думала об их браке, он и понятия не имел, а спросить никогда не решался. А если она действительно хочет развестись? Нет, этого нельзя допустить. Они должны взять себя в руки и все тщательно взвесить, дабы не разрушить то, что потом уже не восстановишь. И о детях нужно подумать!