Дворы Хаоса

– Если ты и вправду веришь всему, что ты сегодня мне наплел, я искренне тебе сочувствую, ибо некая непонятная и труднообъяснимая причина привязала тебя ко мне и возбудила в тебе желание долбить по моей ложной индивидуальности, вместо того чтобы освободиться ото всей подобной дребедени и рвануть напрямик к Абсолюту.

Я не мог снять шляпу и расшаркаться (за полным неимением шляпы), а потому ограничился куртуазным поклоном.

– Ясно, – сказал я. – Ты тут немного влип. Руки-то высвободить можешь?
– Если сделаю могучее усилие.
– Ладно, давай-ка поищем что-нибудь твердое и надежное, чтобы ты мог ухватиться. Руки у тебя, наверное, длинные, так что дотянешься далеко.
– В этом нет необходимости.
– Ты что, не хочешь отсюда выбраться? А чего же тогда орал?
– Нет, не хочу. Я просто желал, чтобы ты на меня воззрел.
– Ну хорошо, – сказал я. – Вот я на тебя и воззрел.

Звонкий, мелодичный смех Хуги абсолютно не вязался с его мрачной внешностью.

Она почти все время смотрела мне в глаза, и как-то уж так выходило, что каждый раз, когда мы что-нибудь друг другу передавали, наши пальцы соприкасались. Если у Девы и было что-нибудь такое на уме, она осуществляла свои злостные намерения максимально приятным образом.

Дева оказалась идеальной собеседницей, иначе говоря – охотно слушала все мои разглагольствования, смеялась каждой моей шутке.

Ну доберусь я до места, ну выиграю битву – только затем, чтобы вскоре увидеть, как все будет сметено. Все зря… Нет, совсем не зря. Я исчезну с сознанием, что боролся, боролся до самого конца. И одно уже это оправдывает все мои усилия – что бы там ни случилось с миром.

Я знал, что пойду до конца, что бы там ни случилось, а значит, все мои сомнения не только неприятны, но и совершенно бесполезны.

Я вскочил, развернулся в направлении звука, принял боевую стойку и схватился за эфес – все это в одно мгновение.