Цитаты из книги Блокада 2. Тень Зигфрида

Какое все-таки восхитительное чувство - свобода!

Да мало ли великих людей в России было…

— Их и сейчас не меньше, — усмехнулся Лев. — Только как справедливо заметил еще один поэт, "большое видится на расстоянье". Ты уверен, капитан, что смог бы определить, кто из твоих современников действительно велик?

"Твоя беда в том, что ты несамостоятельная", — сказала как-то мама. Но она же в этом не виновата! Это бабушка и мама так ее разбаловали. Да и на службе — Лена работала счетоводом в лесозаготовительной конторе — отношение к ней было всегда снисходительное. "У Ленки ветер в голове", — смеялись сослуживцы.

— Через филармонию? — удивился Рольф. — Разве она не закрыта? Раухер хмыкнул.

— Нет, она работает. Русские — сумасшедшие. Половина ленинградцев умерла от голода, но те, что остались в живых ходят на концерты и в музеи. В Эрмитаже читают лекции как до войны, и на них приходит масса народа! И в филармонии во время концертов почти все места заняты!

Победа идет по следам танков, гордо провозгласил когда-то Гудериан. Но еще один гений танковой войны, Эрвин Роммель, однажды записал в своем дневнике: "Самые храбрые солдаты не могут ничего сделать без оружия, оружие — ничто без боеприпасов, но в условиях мобильной войны ни оружие, ни боеприпасы не имеют большой ценности до тех пор, пока нет транспортных средств с достаточным количеством бензина для двигателей".

— Ладно, хлопцы, — примирительно казал Теркин, — давайте лучше думать, как реку переплывать будем. Ты, капитан, в прошлый раз очень сильно ногами молотил. Я, конечно, понимаю, что у тебя ноги как у жеребца, но все-таки поаккуратнее надо. Ты, Николаич, когда рукой загребаешь, плещешься громко. — А ты вообще плаваешь, как дерьмо в проруби, — буркнул обидевшийся на критику Шибанов. — Зато тихо, — сказал Теркин.

Интендант был маленький, круглый, похожий на сказочного Колобка — достаточно было мельком взглянуть на него, чтобы вспомнить Александра Васильевича Суворова, говаривавшего, что любого интенданта после года службы можно смело вешать.

В арабских частях — там да, не пили, им Аллах запретил. Хотя тоже кто как. Мухаммед, видите ли, сказал, что первая капля вина губит человека. Поэтому те, кто действительно любил выпить, окунали в стакан палец и стряхивали эту каплю на землю — про другие-то пророк ничего не говорил.

— Здесь совсем нет животных, — сказал Бруно, когда они прошли уже полгорода. — Ни кошек, ни собак. — Они их съели, — улыбнулся Рольф. Он вообще часто улыбался, у него были превосходные зубы. — Тогда должны были расплодиться крысы. — А они и крыс съели. Крысы питательны. — И птиц совсем нет. Одни воробьи. — А ты попробуй, поймай воробья. В нем мяса меньше, чем в половине мизинца. — Фюрер был прав, когда не стал штурмовать Ленинград, — сказал Бруно, подумав. — Этот город выжрет себя сам изнутри.

— У меркитов… это такой народ монгольского корня… есть легенда, что Чингисхану помогал Железный Волк, зашитый в подкладку его шапки. Якобы этот Волк делал своего хозяина непобедимым в бою. Но меркиты ненавидят Чингисхана, ведь он истребил их племя почти до последнего человека. Может быть, это просто попытка оправдать собственное поражение… — Если бы он действительно истребил их до последнего человека, — в голосе Берии появилась непонятная задумчивость, — то сказки рассказывать было бы некому.