Жнецы страданий

Есть раны, которые не в силах залечить даже время. И все эти раны человек наносит себе сам.

-Ты наказать или отомстить собралась?
-Не знаю... А это не одно и то ж?
-Не одно. Месть убивает. Наказание - учит.

А ведь верно говорят: однолюб дважды помирает. Так и он. Умер вместе с женой. Теперь вот и сам...

... сложно верить безоглядно тому, кого не понимаешь. Особенно если власть он над тобой имеет пугающую.

– Да как же я в силу и ум войду, – горько сказал колдун, – если вразумлять меня некому?
– Жизнь – лучший наставник! – гаркнула на него хрычовка. – Жизнь и терпение.

Потому что пока живет в сердце надежда на прекращение страданий, еще можно как-то жить и терпеть боль. А отчаяние и безысходность – худшие враги, они сковывают равнодушием, лишают воли, и даже смельчак сдается под их натиском.

– Тамир, иногда кажется, будто мир вокруг мертв. А на самом деле мертвы мы сами. Все вокруг живое. Только у нас в душе что-то замирает и будто не может пробудиться.

Сложно любить того, кому не доверяешь. Обычно от таких стараются держаться как можно дальше, с ними не делят ложе.

Оказавшись во дворе Цитадели, старуха повела носом, словно принюхиваясь – не пахнет ли весной. Весной не пахло, куда там! Пахло отчаянием и горем, что разлились, будто вязкий кисель, и мешали дышать полной грудью.

Потому что есть раны, которые не в силах залечить даже время. И чаще всего эти раны человек наносит себе сам.

Месть убивает. Наказание – учит.

Еще у двоих судьба не сложилась, как не складывалась ни у кого в Цитадели. Даже если зарождалась в здешних стенах любовь, то вырывали ее безжалостно, с корнем, будто сорняк. Прижигая сердца болью, как каленым железом. Вот только шрамы всю жизнь ныли...

Оказалось, резать плоть не так больно, как душу.

- Будь страх противником легким, ни одного труса бы на свете не осталось.

Рожи с цапалками умойте, и за столы пойдем

...отчего так в жизни бывает, что всякое дерьмо липнет к хорошим людям? Почему Хранители не по справедливости судьбу отмеривают?

Все одно, своего ума нет – чужой не вложишь.

одиночество, оказывается, может душить. Как будто сжимает горло невидимая рука и нет сил сделать вдох. И сердце бьется бешено, и грудь болит, и тело сотрясает дрожь. И хочется одного лишь – вырваться из тяжелых, давящих стен, и бежать, бежать, бежать... Куда угодно, но бежать.

Любимая... слово-то какое теплое. Родное. Произносишь его про себя, и кажется, будто руки материнские обнимают, а в плечах сразу такая сила угадывается, словно можешь небо с землей сровнять, лишь бы та, что заставляет сладко замирать сердце, оставалась рядом. Только как побороть удушающую робость, как сказать самой красивой на свете девушке, что давно ее любишь?

пока живет в сердце надежда на прекращение страданий, еще можно как-то жить и терпеть боль. А отчаяние и безысходность — худшие враги, они сковывают равнодушием, лишают воли, и даже смельчак сдается под их натиском.