Цитаты из книги Тріумфальна арка

Но что еще в жизни трогает так, как дешевые символы, дешевые чувства, дешевая сентиментальность?

Любую вещь можно куда-нибудь поставить. Места хватит для всего. Только не для людей.

Но кем бы ты ни был — поэтом, полубогом или идиотом, все равно, — каждые несколько часов ты должен спуститься с неба на землю, чтобы помочиться.

Любовь, подумал он. И здесь любовь. Вечное чудо. Она не только озаряет радугой мечты серое небо повседневности, она может окружить романтическим ореолом и кучку дерьма…

- Что позабудешь, того потом не хватает всю жизнь, мсье... – Правильно. А все, что запоминается, превращает жизнь в ад. – Только не для меня. Ведь это уже прошлое. Как может прошлое превратить жизнь в ад? – Очень просто, именно потому, что оно прошлое, друг.

– Человек никогда не может закалиться. Он может только ко многому привыкнуть. – Это я и имел в виду. – Да, но есть вещи, к которым не привыкнешь никогда.

А что не отсрочка? Разве не все на свете – только отсрочка, милосердная отсрочка, пестрое полотнище, прикрывающее далекие, черные, неумолимо приближающиеся врата?

Даже в самые тяжелые времена надо хоть немного думать о комфорте. Старое солдатское правило.

Ничто не повторятся. Повторяемся мы, вот и все.

Человек никогда не может закалится. Он может только ко многому привыкнуть.

- В каком веке вы хотели бы жить, будь у вас возможность выбора? - спросила Кэт. - В двадцатом. Иначе я давно бы умер и какой-нибудь идиот пошел бы в моем костюме на бал к Монфорам. - Я не то имела в виду. В каком веке вы хотели бы заново прожить жизнь? ... - Опять-таки в двадцатом, - ответил он. - Пусть это самый гнусный, кровавый, растленный, бесцветный, трусливый и грязный век - и все-таки в двадцатом.

В целом комната была довольно мила, но Равику она не понравилась. Он признавал одно из двух: либо безупречный вкус, либо полную безвкусицу. Половинчатость претила ему.

Кто часто убивал, не станет убивать из-за любви. Иначе смерть становится чем-то смешным и незначительным. Но смерть никогда не смешна. Она всегда значительна.

Он подал ей манто. Она не надела его, а лишь накинула на плечи. Это была дешевая норка, возможно, даже поддельная, но на ней и такой мех казался дорогим. Дешево только то, что носишь без чувства уверенности в себе, подумал Равик. Ему не раз случалось видеть королевские соболя, которые казались совсем дешевыми.

Он посмотрел в окно и постарался отогнать мрачные мысли. Если все равно ничего нельзя сделать, незачем доводить себя до безумия. Он вспомнил, когда усвоил этот урок, один из величайших уроков его жизни...

Жить - значит жить для других. Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонек доброты... Не надо отказываться от нее.

Она принимала только то, что ей подходило, и так, как ей хотелось. Об остальном она не беспокоилась. Но именно это и было в ней самым привлекательным

только когда печешь, и появляется настоящий домашний дух. Дома так и должно быть: тепло, сытно, спокойно…

Может быть, нам просто не за что больше уцепиться. Раньше было не так: человек был более уверен в себе, он имел какую-то опору в жизни, он во что-то верил, чего-то добивался. И если на него обрушивалась любовь, это помогало ему выжить. Сегодня же у нас нет ничего, кроме отчаяния, жалких остатков мужества и ощущения внутренней и внешней отчужденности от всего. Если сегодня любовь приходит к человеку, она пожирает его, как огонь стог сухого сена.