Жизнь

Невозможно не превратиться под конец в пародию на то, что ты сам о себе воображал в сопливом возрасте.

В том смысле, что ты практически беззащитен перед взрослым миром, если не придумываешь собственный. Тогда начинает работать воображение и появляется привычка делать что-то самостоятельное. Например, дрочить.

Не играю я в эти игры, я не из шоу-бизнеса. Я играю музыку - это лучшее, что я умею, и я знаю, что ее есть за что слушать.

Я записываю ей сборники на кассетах, что почти такое же удовольствие, как быть с ней рядом. Я посылаю их как любовные письма. Мне идет к сорока, а я потерял голову.

Слово teenager, вошедшее в обиход после Второй мировой войны, образовано от словосочетания teen age - "возраст teen", где teen - часть английских числительных от 13 до 19.

Я вспоминаю, как вышел на сцену после окончания концерта, все уже было подметено и убрано, трусики и прочее барахло, и остался только один старик-вахтер, который мне говорит: "Отличное шоу. Ни одного сухого сиденья в зале."

Я написал Satisfaction во сне. Я и не запомнил ничего, и слава богу, что у меня имелся маленький кассетник Филипс. Чудо в том, что когда я с утра на него глянул, то знал, что вечером заправил в него новую чистую кассету, а теперь вижу — она отмотана до конца. Тогда я нажал на перемотку и нашел на ней Satisfaction. Всего лишь набросок, голый скелет песни, где, конечно, не было никакого шумового эффекта, потому что я бренчал на акустике. Плюс сорок минут моего храпа.

Я сказал как-то Джону, как мой отец мне говорил: есть разница между тем, чтоб почесать себе задницу и чтоб разодрать ее в мясо.

"Бобби, ты знаешь, что это значит? Это значит, что мы с тобой наполовину люди, наполовину кони, и нам официально разрешается срать на улице".

"Нам нужно пересмотреть свои представления о наркотиках, - писал Сесил Битон в своем дневнике. - Кажется, что эти молодые люди только ими и питаются, однако они выглядят олицетворением здоровья и силы. Будущее покажет".

Что поделать, кое-кому приходится оставлять простор для их одиночества. Понимаешь, что есть такие люди – с ними проведешь один день и фактически узнаешь про них все, что вообще сможешь про них узнать.

Играть блюз – это было похоже на побег из клетки ровненьких линеек и черточек, в которых ноты – как сгрудившиеся арестанты. Как кучка грустных физиономий.

Во мне есть какая-то штука, которая вечно подбивает меня будоражить людей, потому что я знаю: у каждого есть что будоражить. Бес сидит во мне, но бес сидит и во всех остальных.

Играть перед публикой было самой важной вещью в мире, но, если тебя записали, это было как знак качества.... учитывая, что сегодня каждый может записаться на любом углу и тут же выложить свои художества в интернете. А тогда это было как допрыгнуть до Луны - чистая фантазия.

Людям необходим прямой контакт, им нужно достучаться до чужого сердца. И для этого существует музыка.