Мир смерти

— Итак, как же мне тебя называть?
— Пока просто Лоренцо, — вздохнул он. — Просто рядовой Лоренцо. Прозвище катачанцу могут дать лишь его товарищи. Это вроде знака их уважения, символа того, что они принимают его. А у меня не осталось товарищей.
— Возможно, когда в других взводах услышат…
— Возможно. Но узнать об этом и быть там — разные вещи. Скорее всего, меня переведут в другое отделение, к бойцам, с которыми я не знаком. Им будет все равно, что мой старый сержант собирался дать мне прозвище. Мне придется вновь показать себя. Да и в любом случае как бы они меня прозвали? Что я совершил такого особенного? Я хотел… хотел стать тем, кто задержит орков, чтобы Одноглазый смог спастись, но он опередил меня. Хотел стать тем, кто убьет Большого Зеленку, но оказался недостаточно силен. Хотел остановить зомби, но Старый Упрямец…
— Мне кажется, — произнес Бракстон, — ты просто одержим самоубийственными мыслями. Как будто вбил в голову, что проявить себя сможешь, только погибнув при этом. Как ты сказал мне? «А ты — вот он, живой…»
— Но лишь потому, что я был недостаточно храбрым, — пробормотал Лоренцо.
— Ты ведь пережил все, что уготовила тебе планета, — возразил Бракстон. — Птицы, кислотные растения, свет, зомби, землетрясение… ты столкнулся со всем этим и выжил! Думаешь, дело в слепой удаче? Я наблюдал за тобой, Лоренцо. Да, признаю, ты не всегда первым лез в пасть ко льву, но лишь потому, что ты сначала думаешь, просчитываешь возможные варианты и лишь затем решаешь проблему. И не ради показухи или славы, но с максимальной эффективностью. Ты просто делаешь свою работу. Ты первый дал мне шанс, несмотря на то что меня к вам запихнул Маккензи. Возможно, другим потребовалось чуть больше времени, чтобы признать это, возможно, они считали твои подвиги обычным делом. Но, бьюсь об заклад, под конец Старый Упрямец понял: ты ведь всегда был рядом, рядом с ним, рядом со всеми нами, ты был самым надежным бойцом в его отделении. Будь он здесь, то наверняка дал бы тебе подходящее прозвище. Что-то вроде… вроде… Долгий Путь.
— Долгий Путь?
— Лоренцо Долгий Путь. Ну как тебе? Нравится?
— Даже не знаю. Я…
— Смирись, — ухмыльнулся Бракстон. — Ты ведь сам сказал, что я теперь один из вас.
— А ты умеешь поймать на слове!
— Значит, у меня есть право дать тебе прозвище. Имя, которое ты заслужил. И мне нравится Долгий Путь
Лоренцо оперся о дерево, прокрутил прозвище в голове, пытаясь придумать доводы против него, а затем улыбнулся.
— Да, — наконец ответил он, — мне тоже.
— Итак, — произнес Бракстон. — Что кажешь, Долгий Путь? Готов выдвигаться?
— Я думал, ты хотел поспать.
— Я в норме. Даже лучше, чем в норме. Пока все тихо, нам нужно пройти как можно большее расстояние.

Все его предосторожности оказались тщетными. По его венам до сих пор струился яд Рогара-3. Он понимал, что ему следует рассказать остальным, предупредить их на тот случай, если сойдет с ума так же, как Малдун, и превратится в угрозу для своих. Но тогда его товарищи, скорее всего, бросят его здесь на бесславную смерть, как Вудса, а такой участи он себе не хотел. Только не теперь, когда они были почти у цели. Только не теперь, когда он наконец получил реальный шанс заработать себе прозвище.
Он обязательно заслужит прозвище. Лоренцо поклялся себе в этом. Если он не получит его здесь, где против него сражался целый мир, то где еще? У него был шанс отдать жизнь за свое отделение, за дело, за то, что его не забудут. Лоренцо знал, что на этот раз колебаться он не будет. Потому что ему уже нечего терять. На этот раз он все равно умрет.
Но возможно, при этом он умрет в блеске славы.

знал он и то, что окружен и что с каждой минутой орки подбирались к нему все ближе. Они шли на Лоренцо со всех сторон, как обычно стараясь вступить в ближний бой, чтобы противопоставить свое превосходство в силе его изворотливости и неуловимости. Но на этот раз ему не стоит ждать избавления, никакой Мэрбо больше не спасет его. Он исчерпал свой запас удачи. И поэтому он бросил лазган, метнул последние гранаты и подумал о том, как героически погиб Малдун (и Доновиц, в чем он не сомневался), после чего достал катачанский Клык.
И так, с клинком в руке и яростным ревом на устах, Лоренцо ринулся на своих врагов.

Лоренцо хотел честного соревнования. Более всего он жаждал получить прозвище. Его отделение уже уменьшилось на два человека, а они еще даже с орками не столкнулись. Катачанцы понесут еще большие потери, в этом Лоренцо не сомневался. Что ж, тем выше шансы проявить себя. Или погибнуть в славном сражении. Дело не в том, что Лоренцо боялся смерти, но его не оставляли мысли об остальной роте, которая, без сомнения, уже сражалась в ожесточенном бою. Интересно, они успеют докопаться до секретов Рогара? Или же планета обратила все свои силы против одного крошечного отделения, двенадцати бойцов, которые отважно пытались проникнуть в ее черное сердце? Уже десяти. Что подумают остальные Воины Джунглей, успешно выполнив свою часть задания, когда поймут, что их силы были потрачены впустую, если отделение, которому поручили самую важную задачу, пропадет без вести.
Нет, Лоренцо боялся не смерти. Он боялся поражения. И того, что его похоронят в могиле без надгробия, его имени никто не вспомнит, а о подвигах не расскажут.

В центре небольшой поляны, греясь в теплых лучах света, стоял он — самый ужасный хищник планеты, чье имя стало легендарным едва ли не во всем Империуме. Зверь, в честь которого назвали его полк. Катачанский дьявол. Они стояли с подветренной стороны, поэтому хищник не мог их учуять. Лоренцо махнул детям, чтобы те подошли ближе и взглянули на огромного зверя. Они тут же подчинились и тихо выдохнули от страха и удивления. Лоренцо вспомнил, что был таким же в их возрасте, но он хотел показать им, что бояться не стоит, что человек всегда может совладать с природой. Конечно, если человек чего-то стоит.
В их возрасте…
Он отложил лазган в сторону. Это будет честная схватка. Лоренцо вынул нож — метровый Коготь Дьявола, лучший из катачанских клинков — и бросился на зверя. Существо отпрянуло на шести щетинистых лапах, обнажило огромные когти и взмахнуло хвостом, увенчанным шипом. Лоренцо уже почти забыл, насколько оно было быстрым. Или, возможно, это он стал медлительнее с возрастом. Сколько ему лет?
Но Лоренцо все еще мог одолеть его.
Он приземлился рядом с существом и занес нож для удара. Но дьявол уже исчез. Лоренцо огляделся по сторонам, но того уже и след простыл. Как ему удалось уйти? От… от… какая у него была кличка? Смущенный, он в одиночестве стоял посреди поляны. Смущенный и опозоренный. Ему послышалось, будто до него долетел детский смех.
Затем Лоренцо заметил возле себя хвост и понял, в чем дело. Катачанский дьявол просто ушел в поисках места, где было больше света. Мягкого синего света. Лоренцо вновь заметил его среди деревьев, и ничуть не удивился. Свет означал безопасность. Теперь все опять обрело смысл. Кроме одного…
Когда он успел так постареть?
Лоренцо знал, о чем за его спиной шептались дети. Они твердили, что он не мог стать героем, ведь Лоренцо пережил ту войну, в которой погибли все настоящие храбрецы. Они обзывали его трусом, говорили, что он никогда не рисковал, никогда ничем не выделялся. И в конечном счете так и не заработал прозвище. Лоренцо слышал их издевки. Он попытался не обращать на них внимания и сконцентрироваться на синем свете впереди. Лоренцо уже едва мог различить его, поэтому он прибавил ходу. В сиянии света он докажет всем, как они в нем ошибались. «Кто-то говорил мне, что Воины Джунглей не стареют…»
Это было не то, чего Лоренцо хотел.
Но даже если и хотел бы, то для Лоренцо это было недостижимой мечтой. Мало кто из Воинов Джунглей доживал до старости, и он даже не надеялся стать одним из них.
Это не по-настоящему.
Это не по-настоящему.
Осознав это, Лоренцо резко вернулся в реальность, обратно на Рогар-3. Он в ужасе понял, что стоит на берегу неподвижно-гладкого озера, уже занеся ногу над его поверхностью. Лоренцо отпрянул назад, столкнув в воду комья земли. Попав в озеро, комки тут же испарились в облачке белого пара. Кислота.
Синий свет плыл над озером, но теперь будто понял, что хитрость не удалась, мигнул и погас. Лоренцо остался в кромешной тьме. Один. Без лазгана.
В абсолютно незнакомой части джунглей.

Катачанцы поначалу продвигались осторожно и без лишней болтовни. Каждый из них понимал, что это был самый опасный момент, их первый шаг на новом мире. Пока они не знали, какие угрозы здесь таятся, но ждали нападения в любую секунду и с любой стороны. Со временем они освоятся на Рогаре-3, те из них, кто переживет первые дни. Они научатся предчувствовать и избегать опасности, которые может подсунуть им эта планета. Когда мир перестанет представлять для них угрозу, катачанцы, если того пожелает Император, отправятся на следующее задание.
Лоренцо нравилось подобное состояние. Он любил, когда в нем зашкаливал адреналин, и обожал дарованные им острые ощущения.