Персидский мальчик

— Не грусти о царе, дитя моё. Он выплачивает ныне часть своего долга;
сегодня плечи его согнуты под ношей, но когда-нибудь
он вернётся к нам налегке.
— Какому богу надо принести жертву, — спросил я, — чтобы,
когда Александр родится вновь, я пришёл бы на землю
вместе с ним?
— Это и есть твоя жертва; ты уже связан этим долгом.
Ты вернёшься, чтобы вновь служить ему.
_______________________________________________________________

Глава двадцать вторая.
_____________________________________________________________

Персонажи: Каланос и Багоас о царе Александре.
_______________________________________________________________

— Однако, — возразил Александр, — даже землю можно
изменить, то же касается и людей.
— Людей ты и вправду изменил. Через тебя они познали страх
и злобу, гордыню и алчность — цепи, которые сковали их
души на много жизней вперёд. Сам ты полагаешь
себя свободным, ибо совладал со страхом и с
жадностью телесной, но желания ума снедают тебя,
подобно яростному пламени. И совсем скоро испепелят
тебя всего, без остатка.
Александр подумал немного.
— Пусть так. Но и в работе скульптора воск, заключённый
в глину, навеки теряет свою форму, испаряясь при обжиге.
Но туда, где был он, вливают металл — и получается
бронзовая статуя.
_______________________________________________________________

Глава семнадцатая.
_______________________________________________________________

Когда Александр вернулся, я попросил его подарить
что-нибудь Филострату: царь любил, когда его о чем-то просили.
Не думаю к тому же, что моя история про Каллисфена
причинила философу какой-либо вред.
— А почему ты не просишь о чём-нибудь
для себя? — спросил Александр. — Неужели ты думаешь,
что я недостаточно люблю тебя?
— В Сузах я получал подарки, но не любовь, — ответил я.
— Ты даровал мне все, в чем я нуждался.
_______________________________________________________________

Глава семнадцатая.
_______________________________________________________________

Зная, что я проделал весь путь до Египта с его золотым
саркофагом, царь Птолемей в доброте своей нашел для
меня местечко при своём дворе. Он говорит громче, чем
ему кажется, ибо в последнее время стал немного туговат
на ухо (он на двадцать лет старше меня самого), и порой я
слышу, как он тихо — по его мнению — говорит
какому-нибудь заморскому гостю: «Взгляни туда. Разве ты
не видишь, что сей человек некогда был сказочно красив?
Это Багоас, мальчик Александра».
_______________________________________________________________

Глава семнадцатая.
_______________________________________________________________