Сирень

Ох и разбередила эта книга мне душу, ох и наплакалась я. О романсе «Сирень» я знала (мне ли, любительнице сирени всех её видов, в том числе и компонентом духов, не знать), а вот повесть стала открытием. Большим и трогательным.

В маленькой повести Юрию Нагибину удалось рассказать историю Сергея Рахманинова, великого композитора и просто человека с чувствами и слабостями, от его становления, как музыканта, до последнего дня жизни.
Что же побудило его написать такой трогательный романс? Скажу сразу, в жизни всё было совсем не так, как в книге. А может жизнь не запечатлела те мгновения, которые описал Нагибин. Не знаю, не мне судить.
Но однажды утром совсем молодой и неизвестный юноша, гостя у своих родственников, вышел прогуляться в весенний сад. Он придумал себе занятие - пить утреннюю сиреневую росу, сиреневое вино, как сам он её называл. Белая, розовая, красная, персидская - сирень в ту весну буйствовала, как никогда. Зацвела вся вместе, переливаясь красками и источая необыкновенно чувственный, головокружительный аромат.
Оказалось, что там в сирени, и правда цвелоходило его счастье, юная, почти совсем ещё дитя, Верочка Скалонова, его кузина. Она тоже сходила с ума от этого весеннего утра, от запаха сирени и ещё совсем непонятного странного чувства которое теснило грудь. Это было предчувствие чего-то необычного, волнующего, странного. Первая любовь уже подкрадывалась к ним, осыпая их, таких трепетных и наивных, сиреневыми лепестками. Всходящее солнце дарило надежду, а лёгкий утренний ветерок превращал её в веру, что всё будет хорошо. Всё будет.

Всё было. И первый, почти незаметный поцелуй, и дрожь рук, и трепетное прикосновение друг к другу. Но сказка не сложилась. Не вышло, не судьба была им быть вместе. Бедное счастье Серёжи Рахманинова предназначалось другому. Как это принято было в высшем свете, Верочка не сопротивлялась. Но…
«О нем трудно было забыть, хотя бы просто потому, что всюду звучала его музыка, в том числе посвященная Верочке. И пусть генерал Скалон иронически щурил глаза, музыка эта была прекрасна и так много говорила ей. Верочке стало печально и пусто в ее богатом доме, и все сильнее болело сердце, которому не помогали модные итальянские и швейцарские курорты.»

А у Сергея была своя судьба. Творческая, драматическая, депрессивная, сложная одним словом. И своё, другое счастье, верное ему до кончины.
Наташа Сатина любила его всю жизнь, и ждала терпеливо и мудро, счастье своё она вытерпела, выстрадала, и была композитору верной спутницей.
Но, нет-нет, иногда в какой-то туманной дымке представал перед ним образ юной, бледной девочки с наивно-восторженными глазами, его бедной сиреневой феи.
«...В память Ивановки и того странного лета, когда запоздало и мощно забродило сиреневое вино, Рахманинов написал свой самый нежный и взволнованный романс "Сирень". Там есть удивительная, щемящая, как взрыд, нота. То промельк Верочкиной души, откупленный любовью у вечности.»

А/Ф/М
4/7

Очень красивая, чувственная повесть.
Я просто плавала в сиреневой дымке, вдыхала чудный аромат и теряла сознание от предчувствия чего-то яркого, необыкновенного — первой любви.
Замечательная повесть о Сергее Рахманинове и его юной музы Верочки.
Она (повесть) богата не сюжетом. Она полна нежной грусти, щемящей тоской, несбывшейся мечтой.
Кто знает, как сложилась бы жизнь великого музыканта и композитора, свяжи он свою жизнь с Верой Скалон.
У него трудная и трагическая судьба. Ему нужна была преданная, любящая и стойкая женщина. А Верочка...
Ну что — Верочка?! Очаровательная, богатая, избалованная и очень больная женщина.
Может быть, всё правильно распределилось в жизни!
Но как забыть "вино" из сирени?..

Я просто обожаю сирень!

"Он выбирал некрупную кисть и осторожно брал в рот, будто собирался съесть, затем так же осторожно вытягивал ее изо рта и что-то проглатывал. Верочка последовала ему примеру, и рот наполнился горьковатой холодной влагой. Она поморщилась, но все-таки повторила опыт. Отведала белой, потом голубой, потом лиловой сирени — у каждой был свой привкус. Белая — это словно лизнуть пробку от маминых французских духов, даже кончик языка сходно немеет; лиловая отдает чернилами; самая вкусная — голубая сирень, сладковатая, припахивающая лимонной корочкой."

А какое на вкус вино любви? Оно тоже должно быть разноцветное, но всегда с горькими нотками сирени. И каждому достаётся свой бокал этого отравляющего нектара. А может быть даже не один, а несколько, но всегда с разными оттенками вкуса. Как же хочется провести такое лето в усадьбе, утопающей в сиреневых кустах и аромате жасмина. Встречать волнительные рассветы, гуляя по росистой траве; прятаться в тенистых кустах в полуденный зной и провожать минувший день вместе с таинственным закатом, когда все ароматы цветов, трав и человеческих чувств, словно настоявшееся горьковатое красное вино с терпким вкусом; и достаточно одного глотка, чтобы опьяняющий дурман наполнил твою кровь и притупил тревожные мысли, накопившиеся за прожитый день...

Играть в любовь, даже когда ты молод? Нет... Нельзя, она отомстит, обязательно и будет права. Не понимаешь, что небрежно перебираешь струны души? И не важно, свои или чужие. Значит случится момент, когда поймёшь, но будет поздно. Или отказываешься от любви настоящей, чтобы она не навредила твоей благополучной жизни? Отказывайся. Но раз называл ты её когда-то настоящей, то и благополучие твоё будет, как внешняя вылощенная оболочка, под которой томится твоя осиротевшая душа.

"Она была честным человеком и в канун свадьбы сожгла все письма Рахманинова - более ста - и как бы очистилась огнем. Но она сожгла что-то куда более важное, чем листы почтовой бумаги с нежными и шутливыми, серьезными и печальными, радостными и горькими, доверительными словами. Она сожгла собственную душу, все лучшее, взволнованное, трепетное и возвышенное в ней. Но догадалась она об этом далеко не сразу. Вначале, упоенная взрослостью, красивым домом, успехами в свете, материнством, она не сомневалась, что живет хотя и обыденной, но полной и счастливой жизнью женщины своего круга. Она как-то упустила, что этим благополучным женщинам не выпадало в юности любви Рахманинова.

Она думала, что сможет жить, как живут другие: давать счастье мужу, воспитывать детей, встречаться с интересными людьми, уделять внимание музыке, литературе, достойно и благообразно стареть. Ничего этого не могла ине умела Верочка. Она умела лишь одно - любить Рахманинова. И когда это оказалось невозможно, ей не для чего стало жить. При таком больном сердце уйти легко. Она словно разжала руки, только и всего. Ей было тридцать четыре года..."

Жизнь больше, чем любовь, да, чаще всего. И если она счастливая, то они сливаются в одно единое, образуя гармоничный красивый симбиоз. А если нет? Значит человек закрывает её от посторонних глаз и помещает в глубину своей души, пронося через всю жизнь, как тайную драгоценность. Уберётся внутри и будет тихо тлеть - хорошо. А если нет, то разорвёт на части или будет медленно выжигать изнутри...

Удивительно нежный, красивый и невероятно трогательный рассказ. Какое же это наслаждение — читать его... Особенно после "Бойцовского клуба". Несмотря на то, что за окном уже осень ходит на цыпочках, такое ощущение, что пространство вокруг вдруг наполняется благоуханием цветущей сирени, той самой, которая в то "странное", памятное лето 1890 года "зацвела вся разом, в одну ночь вскипела и во дворе, и в аллеях, и в парке":

Все действующие лица этого рассказа — не плод воображения автора, а реальные люди. И описываемые события в действительности имели место, во всяком случае, они не противоречат дневниковым записям Веры Скалон, одной из главных героинь этой истории. Конечно, какие-то дополнительные штрихи созданы писательским воображением, но ведь это художественное произведение, а не  документальная хроника. Надо сказать, Нагибин очень бережно отнёсся к подлинным фактам и событиям, а также к чувствам своих героев.

В центре сюжета — пятнадцатилетняя Вера Скалон и будущий великий композитор Сергей Рахманинов, на тот момент семнадцатилетний юноша. Это история внезапно нахлынувшей первой любви или, учитывая возраст героев, восторженной подростковой влюблённости. Кто знает? Говорят, Вера потом всю жизнь любила Рахманинова. Думаю, сейчас это уже не важно. Важно то, что чудо любви случилось, и что оба они сохранили память об этом. Позднее Рахманинов напишет свой "самый нежный и взволнованный" романс "Сирень", на стихи Екатерины Андреевны Бекетовой (родной тётей Александра Блока ). А сирень, которую Рахманинов называл "называл царицей своей души," станет своеобразным ангелом-хранителем маэстро и будет неизменно сопровождать его на протяжении всей жизни.

Почитайте рассказ, он замечательный. А потом вам обязательно захочется услышать тот самый романс и, быть может, даже почитать что-нибудь ещё о героях этого рассказа или просто послушать красивую музыку.