Моя биография

“ Существует нечто парадоксальное в процессе создания комедии: трагические события вызывают улыбку и смех,которые,как я понимаю,выражают сопротивление и непокорность бедам и неприятностям.Мы должны смеяться в лицо бедам и нашей собственной беспомощности перед силами природы,а если нет, то мы просто должны сойти с ума “

Молодой человек, явно отпрыск одной из богатых нью-йоркских семей, спросил меня, почему я так не люблю фашистов. Я ответил, что ненавижу их за бесчеловечность.
– Ну да, понятно, – воскликнул он, как будто сделал открытие. – Вы ведь еврей, не правда ли?
– Чтобы ненавидеть фашистов, вовсе не обязательно быть евреем, – ответил я. – Надо просто быть нормальным человеком.

Могу себе представить состояние заговорщиков, когда они обнаружили бы, что покушались не на американца, а на англичанина: «Ой, простите, мы ошиблись!»

Шпис спросил, сколько ему лет.
– А когда было землетрясение?
– Двенадцать лет назад, – ответил Шпис.
– К тому времени у меня уже было трое женатых детей, – решив, что ответил не до конца, мужчина продолжил: – Мне уже две тысячи долларов, – и пояснил, что ровно такую сумму он истратил за всю свою жизнь.

За ним пришла очередь Шопенгауэра. Я купил все три тома «Мир как воля и представление» и читал их на протяжении сорока лет, но так и не дочитал до конца.

Удивительно, до чего быстро человек привыкает к роскоши и каким избалованным он становится, пользуясь всеми земными благами!

Да, мир дал мне всё лучшее, и лишь немного самого плохого. Какими бы ни были превратности моей судьбы, я верю, что и счастье, и несчастье приносит случайный ветер, как облака в небе. И, зная это, я не отчаиваюсь, когда приходит беда, но зато радуюсь счастью, как приятной неожиданности. У меня нет определённого плана жизни, нет и своей философии, всем нам - и мудрецам, и дуракам - приходится бороться с жизнью.

Гарри чуть было не заставил меня поверить в то, что наша встреча с Арагоном, Пикассо и Сартром была конспиративной сходкой заговорщиков, решивших покончить с демократией Запада. Однако все его страхи и опасения отнюдь не помешали ему взять автографы у «конспираторов». Естественно, Гарри не был приглашен на обед. Я сказал ему, что к нам должен был присоединиться Сталин, который не хотел, чтобы предстоящий разговор слышали третьи лица.

Искусство - это всплеск эмоций, воплощеннный в высокой технике исполнения.

Никогда не следует наслаждаться лестью публики слишком долго. Она вроде суфле: если дать ему постоять, оно опадет.