Во-первых, едва ли обыкновенный человек поймет их мяуканье и карканье. (Он, пожалуй, еще заберет их домой да посадит в клетку!). Во-вторых, оба понимали, что зверю или птице почти не приходится рассчитывать на успех, если они просят помощи у людей. Это было проверено уже тысячу раз. Даже когда в интересах самих людей было бы прислушаться к голосу живых тварей, призывавших на помощь, люди оставались глухими. Они не раз видели кровавые и горькие слезы животных, но все равно обращались с ними ничуть не лучше, чем обычно.

Знаете, мои маленькие друзья, с точки зрения вечности все часто
представляется совсем не таким, каким видится нам в царстве Времени. С точки
зрения вечности зло в конечном счете вынуждено служить добру.
Здесь есть внутреннее противоречие. Зло всегда стремится одолеть добро,
но ведь без добра зло не может существовать, без добра зла нет. Если бы зло
однажды получило полную неограниченную власть в мире, оно непременно
разрушило бы все, над чем так жаждет властвовать. И потому, дорогие мои, зло
существует лишь в силу того, что оно несовершенно. Стань зло всесильным, оно
само себя уничтожило бы. Поэтому в вечности для зла нет места. Вечно лишь
добро, ибо оно существует само по себе и не несет в себе противоречия...

Яков, Яков! воскликнул котик, очень -стараясь не показать, что он вот-вот расплачется. Я вообще происхожу вовсе не из старинного рыцар­ского рода, и мои предки вовсе не были из Неаполя.
Честно говоря, я сам не знаю, где этот Неаполь на­ходится. И зовут-то меня не Мяурицио ди Мяуро, это я выдумал. На самом деле меня зовут Мориц, просто Мориц, и все. Ты хоть знаешь, по крайней мере, кто были твои родители, а я и этого не знаю, потому что я вырос в сырой дыре подвала среди бродячих кошек. Там то одна, то другая кошка со мной играла и говорила, что она моя мама, когда ей охота.
Все другие котята были сильней меня, если какой корм перепадал, то мне он не доставался. Поэтому я и остался таким маленьким, а аппетит у меня та­ кой большой. И вовсе я никогда не был знамени­тым миннезингером. У меня и голоса-то красивого никогда не было.

Всем известно, что многие книги непримиримо враждуют между собой. И всякий, у кого есть хоть капля такта, никогда не поставит, например, «Степку-Растрепку» рядом с «Хайди» , а «Свод законов о налогообложении» рядом с «Бесконечной книгой». А ведь это самые обыкновенные книги, и они не смогли бы ничего поделать, если бы нам вздумалось поставить их рядом друг с другом. Волшебные книги — совсем другое дело. А здесь книги были не только волшебные, но еще и освободившиеся от оков рабства! И потому очень скоро образовались враждующие отряды книг — в соответствии с их содержанием. Они пошли друг на друга, грозно подняв обложки, каждая книга пыталась проглотить какую-нибудь другую.