Цитаты из книги Корни неба

Я не могу утверждать, что хорошо ее знал, но много думал о ней, а ведь это тоже способ общения.

Выражение лица у Фруассара было жалобное, возмущённое, как у всякого хорошего чиновника во время землетрясения, сильного наводнения и прочих катастроф, грозящих потерей важных документов.

Генеральный секретарь поспешно поднёс губернатору огонь, которым тот воспользовался не без раздражения: как и многим курильщикам, жест был ему важнее сигареты.

Нужно, чтобы все узнали, как в наш век приспособленчества и капитулянтства люди продолжают сражаться за честь называться людьми и за то, чтобы их смутные надежды поднялись на новую высоту.

Когда ты молод, нужно смотреть на мир по-крупному, выглядеть щедрее, непримиримые, не идти на компромиссы, на ограничения... Но попробуй объясни этим узколобым юнцам, что мало самим идти вперёд, надо взвалить себе на плечи ещё и слонов, привесить к ноге такую гирю, - тебя сочтут за ненормального, что, в общем-то, так и есть.

Он подумал о том, что пишут о нем в газетах. Каждый старался приписать ему свои надежды, свое недовольство, свои тайные обиды или свою собственную мизантропию; сколько ни объясняй, все бесполезно, продолжают искать в его поступках какие-то сложные побудительные причины. А между тем все настолько просто! Он никогда не стеснялся высказывать правду вслух. Он любил природу, вот и все. Любил и всегда старался по мере сил оберегать ее.

Надо много страдать, чтобы понять, что такое уважение к природе.

В Финляндии, когда я встал на защиту леса и русские чиновники мне терпеливо объясняли, что древесная масса для бумаги все же куда важнее деревьев – там ведь было то же самое… Поняли только тогда, когда свели почти все леса. Все повторяется. И китобои объясняли мне, что китовый жир – необходимый товар, что он гораздо важнее живых китов…

Думаете, что только он один мечтает о полной свободе? И мы тоже! Но пусть ведет себя как все, запасется терпением, и она придет, надо только обождать. … Все мы живем в этом бардаке, не он один! Нет ни одного настоящего христианина, который не мечтал бы обрести свободу. Но позвольте, не так-то все просто! Надо встать в очередь, как все люди, подняв глаза кверху на Того, кто создал душу и тюрьму, кто запер одну в другую!

в конце концов, у каждого – свои слоны.

Но он знал и то, что противоречия – плата за все истины о человеке.

Людське життя за самою своєю суттю не піддається політичним рішенням - у ньому пану така несправедливість, що навіть революція не може її усунути.

Его всегда удивляла та искра мизантропии, что таит большинство людей и принять странные, неожиданные формы.

Все политические движения, направленные против прав личности, против возвышенных представлений о ее достоинстве, порождены подобным желанием самоутвердиться – у тех, кто, ощущая себя неспособным на что-то великое, заглушает обидное чувство собственного ничтожества яростной ненавистью к упрямцам, которые, как говорят их врачи, – и с каким презрением! – «питают себя иллюзиями».

Это как раз один из тех людей, у кого человечность постепенно принимает вид человеконенавистничества.

...Националистические принципы всегда утверждаются могильщиками свободы, что никакие права человеческой личности не соблюдаются на триумфальных дорогах "строителей тысячелетнего царства", гениальных "отцов народов" и "меча Ислама" и что, применив кое-какую сноровку, обеспечив себя для начала крепкой партией, потом крепкой полицией и хотя бы толикой трусости у противника, не так уж трудно расправиться с народом во имя права народов распоряжаться своей судьбой.

А вот когда ты на все это налюбовался, когда всласть нанюхался дерьма, неужели тебе не хочется вскинуть голову, взобраться на какой-нибудь холм и посмотреть на что-то другое? На что-нибудь красивое, свободное, совсем другое?

Неужели мы уже не способны бескорыстно уважать природу, живое олицетворение свободы, не ища пользы, без всякой побочной цели, кроме желания время от времени ею любоваться?

Когда надо,чтобы женщину не поняли,на джентльмена всегда можно положиться.