Цитаты из книги Лето, бабушка и я

Женщина, если нужно, столько сможет, что на ее месте пять мужиков надорвутся.

Смотри, ты когда матерью станешь, рожай до тех пор, пока девочку не родишь! Сыновья – счастье, а дочь – это ангел. Для женщины спасение – только в дочери. Это ты сейчас не поймешь, а когда станешь большая, молись, чтобы тебе Бог дочь подарил.

Очень сочувствую бедным детям, которых растят одни лишь мамы и папы. Очень. Они представления не имеют о том, что такое настоящее воспитание

Ножевая рана заживет, а рана от злого слова — никогда.

Взрослые всегда найдут червя в яблоке и пятна на Солнце!

Скука и отчаяние туго запеленали меня и утащили в омут заплаканного сна

Трудно жить, когда вокруг все такие умные, что тебя и за человека не считают.

Тамада говорил красивые тосты, похожие на рассказанный сон

Самый благодарный труд — вырастить ребенка.

— Дидэ, в шортах удобно же, а в платье ветер поддувает, ногу не задерешь, через забор не прыгнешь!
— Ветер тебе в голову поддувает, а не в платье!

И тебе мой завет: никогда не жалуйся! Чтобы я не слышала от тебя нытья – у меня этого нет, у меня того нет! У тебя всё есть! Всё. Нельзя Бога гневить. Каждое утро встаешь – первое слово скажи благодарности. А кто говорит – у меня нету, так у него и не будет ничего.

Не до роскоши мне было, мамочка. Есть у меня хлеб и сыр, я уже от радости по небу рукой провожу.

Мама к третьему ребенку устала быть слишком строгой и махнула на меня рукой.

— Главное, чтоб выросла здоровая — выдадим замуж, — говорила она. — А нет — будет за нами в старости присматривать.

Нельзя засыпать с обидой, а то кошмары приснятся.

Женщина, если нужно, столько сможет, что на ее месте пять мужиков надорвутся.

Самый благодарный труд — вырастить ребенка.

Так вот, бабушка у меня одна-единственная, но именно такая, какая и должна быть у человека. Не всем везёт настолько - так уж вышло, что именно мне досталась самая главная бабушка в мире. Это не просто так, я ведь тоже - самый главный ребенок в мире, всё взаимосвязано и закономерно.

— Люблю красивых людей, — наклонив голову, объясняла она, — что еще в жизни можно любить?

До сих пор, верите ли, звук проигрываемых на пианино гамм, слышимый даже из чужих окон, вселяет в меня безмерную тоску. Это звук унижения, мрака и глухой бессильной ненависти — музыка и я взаимно уничтожали друг друга.