Цитаты из книги The Affair

Пирог был отличный. Черника, слоеное тесто, сахар и сливки. Никакой пользы для здоровья. Никаких овощей. Но все это пришлось по вкусу.

Удар головой меняет игру. Он добавляет к смешению чувств некую неуравновешенную невоздержанность. Неспровоцированный удар головой подобен внезапному появлению в драке на ножах короткоствольного ружья.

Обувь может рассказать о многом. Работающие под прикрытием часто оставляют без внимания этот аспект своего имиджа, особенно если находятся среди людей в униформе. Служба охраны исполняла в основном роль полиции, и это обстоятельство в полной мере влияло на выбор обуви. Охранники с удовольствием надели бы большие и удобные башмаки, в которых ходят копы. Работающие под прикрытием уоррент-офицеры из военной полиции могут носить собственную обувь, которая тоже имеет некоторые отличия.

— …Из списка лиц, назначенных на расторжение контракта, тебя могут вычеркнуть, но тебя никогда не вычеркнут из списка лиц, попавших в немилость. Вот так работает армия. И ты это знаешь. — Так я же прикрывал зад армии. — И армия будет напоминать тебе об этом всякий раз, когда ты попадешься ей на глаза.

…случись ему появиться на свет в предшествующем поколении и оказаться во Вьетнаме, в первый же день он получил бы случайную пулю в спину или в руках у него взорвалась бы неисправная граната.

— Вы ненормальный, — сказал я. — Нет, я преданный, — возразил он. — Бесконечно преданный будущему нашей армии.

Любой день может стать или последним в жизни, или последним, проведенным на свободе, поэтому маленькие удовольствия никогда не следует упускать.

Нет выбора? Обязательно появится.

- В течение многих лет ты отшучиваешься от мелочей, но они наступают на тебя таким плотным строем и с такой быстротой, что вдруг понимаешь, что эти мелочи превратились в лавину. В огромный снежный ком, понимаешь? Серьезные вещи возникают именно из мелочей. Внезапно ты осознаешь, что мелочи — это серьезные вещи и дела.

Инициатива в армейских рядах обычно заканчивается слезами. Особенно там, где используются боевые патроны и гражданские лица.

Стандартный инстинкт копов. Если сомневаешься, съезжай на обочину и паркуйся так, чтобы люди могли тебя видеть. Подумают, что ты вроде бы чем-то занят, даже если это не так.

Человеческое тело — это машина, которая лечит сама себя, не тратя при этом времени даром.

Я в изумлении смотрел на портрет. Если какой-нибудь кабинетный исследователь ввел бы в свой компьютер все до мелочей, что нам известно о красоте, от Клеопатры до нынешнего дня, процессор гудел бы не меньше часа и в конце концов выдал бы на печать именно этот образ.

— Говорить с человеком, у которого в руке оружие, — это риск. А вот задавать ему вопросы — еще нет.

Мне он не понравился. Возможно, это суждение было поспешным, но обычно такие суждения ничем не отличаются по точности от других.

Ведь если вы не видите, как это можно сделать, это еще не значит, что такого способа не существует.

Толковые добросовестные люди ненавидят себя за ошибки. И дело здесь не только в собственном «я», а в том, что некоторые подобные ошибки вызывают такие последствия, с которыми сознательные люди не хотят дальше жить.

— Мужчина может говорить что угодно, лишь бы добиться того, чего хочет.

Это армия, а не средняя школа.

— Красота — слишком неопределенный признак, — пояснила она. — Слишком субъективный. Это всего лишь индивидуальная оценка.