Письма сыну

Ну просто всем шикардосам шикардос! Почему спрашивается? А вот почему.
Эта книга очень душевная , не просто добрая, позитивная, интересная, ладно написанная итд итд,а именно душевная! Столько жизне- и человеколюбия в этой книге!, что я как цветочек к солнцу потянулась к ней и не прогадала!) И смешно было и грустно и очень трогательно, но сердце неизбежно плавится от таких книг как эта!
Второй момент который мне очень понравился это авторство от первого лица. Куда ценнее и интереснее книга, когда маэстро пишет сам ее, а не  тогда когда кто-то  другой пишет о нем. Имхо опять же.
Третье это очень приятная ностальгия.  Автор возвращает тебя во время (эпоху)  которое было почти рядом, очень близко с сегодняшним, но в то же время такое чувство что эти два времени разделяют миллионы и миллионы световых лет. Поэтому так интересно коснуться того времени, сознания, мировосприятия, воспитания, идеалов и ценностей того времени.
И вся книга написана в виде писем, не одной большой махиной, а разбита на множество небольших отрывков по темам, что опять же очень удобно.
Одним словом какой актер такая и книга и я не могла поставить меньше чем пять, ну никак! = )

10.12.2017
Никогда не забуду (он был или не был, этот вечер) пожаром зари
Сожжено и раздвинуто бледное небо
И на желтой заре фонари
Я сидел у окна в переполненном зале
Где-то пели смычки о любви.
Я послал тебе черную розу в бокале
Золотого, как небо, аи.
Ты взглянула. Я встретил смущенно и дерзко
Взор надменный и отдал поклон.
Обратясь к кавалеру, намеренно резко
Ты сказала: «И этот влюблен».
И сейчас же в ответ что-то грянули струны… — (А.А.Блок)

Услышал сегодня по радио этот стих и сразу вспомнил о тебе. Нет, ты не думай, что я о тебе не вспоминаю совсем - это другое, ведь именно благодаря Блоку началась твоя сценическая жизнь. И знаешь, так защемило в груди, а в глазах аж защипало... Как давно мы с тобой не общались, в январе скоро уж 24 года будет, а такое чувство, что вот только вчера созванивались и ты мне рассказывал о своей новой роли. Много воды с тех пор утекло, я старался... правда старался быть не хуже тебя, чтобы ты мог мною гордиться и говорить - "Это мой сын".

С детства я мечтал быть на тебя похожим. Известным, умным, харизматичным. Помнишь, мама еще меня ругала за то, что в школе строил одноклассникам рожицы. Однажды даже устроила байкот, сказала чтобы ты сам шел разбираться с учителями, а ты только и мечтал, чтоб тебя вызвали на съемки, лишь бы не ходить в школу. В тот вечер ты пришел таким серьезным, что я подумал: "Все, ремня мне не избежать!". Но ты вдруг с порога крикнул: "Андрюша! Ну-ка, покажи, что ты там за рожицы строил!". Я и показал. А потом мы вместе долго над ними смеялись, с тех пор я решил для себя, что тоже стану актером.
P.S. Математику я тогда, кстати, все же подтянул. Уж больно меня заела твоя фраза, что я собираюсь свою актерскую судьбу без математики вычислить.

Прошли года, я поступил в училище имени Б.В. Щукина и был принят в труппу театра " Ленком", а на душе кошки скребли. Ведь не проходило ни дня, чтобы ты не учил меня как жить и как играть. Пишу тебе эти строки, а сам слышу в голове твой голос с хрипотцой, который хвалит и бранит, но главное наставляет: "Нальзя, Андрюша, бездушно относиться к роли, нельзя торопиться."Давай-давай". А что давать, когда сцена еще не разобрана! " Это сейчас я все это понимаю, а раньше молодой был, горячий. Ты, кстати, помнишь, папа, как часто мне это говорил? Мне ведь тогда казалось, ты меня этим попрекаешь и я обижался очень. А ты снова о своем мол: "Обиды Андрей, не следует копить, не большое, как говорится, богатство". Но ведь это для тебя обиды были в то время пустяки, ты через них прошел, справился с ними . А я только-только начинал с ними бороться и постоянно обижался на тебя за это. А еще на все то у тебя, папа, было свое мнение. О страхе, о бездушии, об одиночестве, музыке искусстве...
Ты всегда учил меня быть человеком "Актерскую методологию, опыт, можно постичь, а делать из себя человека - это работа не на годы учебы в училище, это на всю жизнь". И ведь ты во всем оказался прав. Хотя я и раньше это понимал, но не хотел в это верить. Мне хотелось самому достичь успеха, чтобы не говорили: "Это сын знаменитого Евгения Леонова", а говорили "Это знаменитый Андрей Леонов, сын Евгения Леонова, он сам себе сделал имя!" Но твоя поддержка и популярность мешала мне. Поверь, я знаю, что ты хотел как лучше, но ты ведь сам знаешь, каким я был в то время обидчивым. Смешно даже вспоминать, что я сбежал из театрального училища в армию, лишь бы отличиться от тебя и не играть вместе в одной пьесе. А ты лишь сказал: "Служить в армии - гражданский долг, Андрюша, я не сомневался, что ты, как все его исполнишь. Но почему в такой момент, когда это мешало всем, нарушало творческие планы, почему так нервно и даже остервенело? Неразумно по отношению к своей профессии, но если ты только так пока утверждаешься, пусть будет так. Это хорошо. Ты сам не подозреваешь, что откроется тебе в жизни, это твой опыт, самый огромный, собственный! Теперь держись". И ведь я знал, что ты сразу понял почему я так поступил. Ты всегда меня чувствовал, иной раз даже лучше, чем я сам. Но ты никогда не ругал меня ни за что. Ведь ты любил меня. Порой, правда, казалось, что профессию ты любишь все же больше. Только вспомни, как ты рассказывал мне о Яншине, о Лариосике,о спектаклях и фильмах, у тебя горел взгляд. Но так же он загорался, когда ты видел меня. Тогда я не понимал это, ведь все что ты мне сказал, чему научил и показал, все это и есть любовь. Наверно, осознаешь это лишь тогда, когда у самого есть дети. Сейчас я это знаю и ценю. Но годы идут, многое забывается... И сейчас, если бы мне предложили вернуться в прошлое на день, час или даже минуту, я бы просто обнял тебя, папа, и сказал: "Прости и спасибо тебе за все!"

Твой сын, Андрей Леонов.

Наверное, с середины 90-х годов мне стали попадаться в газетах, в журналах, а потом и в интернете письма к сыну Евгения Леонова. Когда читаешь отдельные письма, то складывается впечатление, что они нереально волшебные. Каждое письмо уже тогда заставляло меня задуматься об этой отцовской любви. Некоторые у меня хранятся в виде вырезок. Я долго и не знала, что были они изданы книгой. И вот, как только увидела, то поняла, что мне они очень нужны.

И в сотый раз убедилась, что нынешнее поколение актеров измельчало, да простят меня звезды кино и театров. Ох, как были скромны и не выпячивались эти талантливейшие и замечательные актеры. Как они были скромны в своей звездности и невероятно трудолюбивы. И это касается не только Евгения Леонова или скажем, Кирилла Лаврова, такое было поколение. Они могли стоять в очереди в магазине, водить детей в детский сад и не думать, что это ниже их таланта. Потому эти письма такие душевные, добрые и правильные. Я понимаю, что они были отредактированы специально для печати, но боже мой, трудно отредактировать то, чего не было написано за не одно десятилетие.

В книге Евгений Павлович говорит о простой житейской мудрости , и делится с сыном актерским мастерством, мечтает с ним играть на одной сцене, сниматься вместе в кино и не стесняется того, что его сын выбрал его профессию. Можно по блату получить роль, талантливо ее сыграть по блату никак нельзя. И какие особенно щемящие и нежные строки обращены к сыну Андрею. И как грустно, что понимание значимости отцовской любви и нежности, которая с юношеским максимализмом не всегда воспринималась, приходит так поздно. Впрочем, это происходит со всеми с нами. Мы вспоминаем. что так мало говорили с родителями, так мало интересовались их жизнью и судьбой, их друзьями и знакомыми, коллегами и соседями, их увлечениями и ценностями, когда они уходят от нас. И вот годы спустя, когда нет рядом надежного и мудрого советчика, когда уже ты сам отец, вот тогда все видится совсем в другом свете. И больно от того, что о своих победах, о своих ролях нельзя поведать самому дорогому человеку, а отца нет, письма не написать, вечером не позвонить...

Я , конечно, очень советую прочитать книгу молодым, особенно молодым актерам. Она должна стать, как система Станиславского в актерском мастерстве, учебником очеловечивания современного актера и человека.

Для меня подобного рода литература, как для археологов редкий экземпляр при раскопках, с той лишь разницей, что я не ищу ее намеренно, но если встречается на пути - принимаю с распростертыми объятиями.

Расширяя свои литературные горизонты была приятно удивлена тем, что многие актеры писали книги. Не просто мемуары о жизни, которые любопытны, имхо, только при большом интересе к личности или таланту знаменитости, а такие хорошие, как эта, сродни педагогической поэме.

Евгений Павлович сам выглядит и воспринимается мною немного как ребенок, да и сын на него очень похож) Повесть составлена из писем отца сыну в частых разлуках из-за гастролей и командировок по всему миру. Помимо собственных воспоминаний о детстве, начале творческого пути и работы в разных картинах, в книге много размышлений о людях, семейных отношениях и собственном предназначении

Очень много человеческого, отцовского, по-мужски мудрого пытается донести до отпрыска актёр-автор. И, увы, не обходится тут без обратной стороны амплуа, профессии и созданном на экране образа смешного недотепы - книга хоть и легкая для чтения, но вдумчивая, отчего и грустная.

Я не первая это озвучу, но мне кажется, что таких не просто актеров, а даже людей больше нельзя встретить - эпоха, о которой теперь только вспоминать.

С большим интересом прочитала книгу. Это письма отца сыну, где-то они поучительные, где-то философские, очень искренние, добрые.
Письма написаны с огромным желанием помочь, уберечь от ошибок, от разочарований в людях, в профессии. В них чувствуется желание автора находиться рядом с самыми близкими и родными ему людьми, но для которого работа все-таки на первом месте.
Евгений Леонов вспоминает прошлое, свое детство, учебу, рассказывает о том, как нелегко складывалась актерская карьера, особенно в самом начале творческого пути. Да и потом, будучи народным артистом, поработав с разными режиссерами, набравшись опыта, все равно каждая роль требовала полной отдачи и многократных репетиций. Именно сам творческий процесс и был наиболее интересной и любимой частью в работе актера. Леонов не один раз подчеркивал, что самый грустный день – это последний съемочный день.
Впечатления от книги самые что ни на есть светлые и трепетные. Каким мы видим актера Евгения Леонова на экране – искренним и открытым, таков он и в письмах, добродушный и улыбающийся зрителям и читателям.

Просто невероятная книга. Она пропитана добротой и любовью. Она наполняет ними всех, кто к ней прикасается. А еще возникает уважение к самому Автору. Ведь так искренне чувствовать, и делится чувствами, может только по-настоящему добрый, полностью откровенный человек. Это не просто мемуары, да и вовсе не мемуары, это обращение отца к своему сыну, сначала ребенку, потом уже школьнику, студенту…

В рамках игры "Несказанные речи..."

Прошу считать чтение этой книги неуклюжей и безнадежной попыткой понять, откуда берется актерский талант. Можно отстоять очередь за автографом, покупать контрамарки на премьеры, коллекционировать фотографии, визжать от восторга на пресс-конференциях, спереть из гримерки накладные усы, прорваться в оркестровую яму и попытаться дотянуться до сцены, чтобы прикоснуться к пыльным котурнам… Хотя вряд ли это все могло иметь отношение к Евгению Леонову. Такое проявление зрительских симпатий его, скорее всего, смутило бы и озадачило.

Бургомистр из «Убить дракона», король из «Обыкновенного чуда», Уэф из «Кин-дза-дзы», Доцент из «Джентльменов удачи», да в конце концов, Винни-Пух и закадровый рассказчик сказок Шергина – он был так естественен и органичен в каждой своей роли. Это убийственное обаяние при непримечательной внешности, эта невероятная харизма, обманчивая непринужденность и легкость актерской игры. Как ему удавалось одновременно оставаться собой и превращаться в совершенно иную, целостную личность, которая словно живет внутри, но готова ненадолго проявить себя в поведении, жестах и речи?

Евгений Леонов раскрывает секрет искусного лицедейства. Но не более чем на ладонь отодвигает тяжелый бархат театрального занавеса, потому что книга – вовсе не о том, как стать великим актером. Она – обо всех сторонах его жизни и, прежде всего, о его отношениях с людьми. Потому что в реальности он был чувствительным, деликатным, добросердечным, скромным человеком без каких-либо звездных претензий. Его «Письма к сыну» доверительны и просты, они рассказывают о тонкостях ремесла, которое отец считает нужным передать сыну, но еще больше кричат о том, как может быть привязан к своему подросшему ребенку часто находящийся на гастролях и съемках родитель.

Конечно, это не целостный текст. Скорее заметки, зарисовки, замечания. В первых письмах Леонов обращается к Андрею-школьнику, поэтому слог незатейлив, а темы тривиальны. Признаюсь, я даже успела разочароваться, предположив, что вся книга написана в таком стиле. Но спустя несколько лет послания обращены уже к взрослому сыну-актеру, и в них автор более откровенен и рассуждает о более сложных вещах.

А еще эти письма причудливо несут в себе приметы эпохи. Начало восьмидесятых, идеологическая пропаганда выражает себя в похвалах режиссеру Пазолини, а советский актер Леонов признается, что его тошнит от сцен «120 дней Содома», потому что антифашизм – это, конечно, хорошо, но зачем же стулья ломать нездоровым натурализмом людей пугать. Книга, тем не менее, была издана в 92-м, когда "уже можно".

По сути, в этих посланиях не найти глубокого замысла или особого откровения. Ни одной ничтожной сенсации или обнажения подноготной. Все корректно, пристойно, тактично. Правда, трудно отделаться от ощущения, что описанная тут жизнь – это незапланированный выход на сцену благодушного комика, по злополучному стечению обстоятельств попавшего в вялотекущую трагедию. Он озадачен и несчастлив.

Часто бывает так, что гениальный и талантливый актер, музыкант, писатель в обыденной жизни оказывается противоречивым, неприятным или даже невыносимым человеком. И от этого вдвойне радостным оказалось для меня открытие Леонова - человека и Леонова - отца - без разочарования человеческими чертами, без порушенного восхищения.

Умные, тонкие, наполненные любовью к сыну письма, пусть адаптированные для печати на широкий круг читателей, содержат много размышлений о жизни, актерском мастерстве, пройденном профессиональном пути. Напутствия, которые Леонов в письмах дает сыну, говорят о том, насколько важна для него жизнь сына, насколько ценны для него эти беседы в письмах, заменяющие живое общение из-за плотного рабочего графика актера.

Уверена, сын очень гордится таким отцом!

это лучшая книга осени. читалась медленно, вдумчиво, с вереницей закладок и выписок. мы привыкли видеть Леонова комичным и улыбчивым, таким, будто не было у него ни семьи, ни проблем, ни какой-то другой жизни, кроме театра и кино. а он такой мудрый человек! такой сильный и любящий. Отец с большой буквы. почитайте, если у вас есть дети, если вы смотрели хоть один фильм с участием Леонова, если вы любите книги-письма, если вы ищете некую опору в жизни, источник доброты и спокойствия. много причин для прочтения этой книги. и ни одной против)

"А чтобы знать жизнь – надо жить. Не беречь себя от конфликтов своих и чужих, не бояться опасности, риска, не искать пути полегче, не бежать от ответственности, не думать, что твоя хата с краю и что ветры времени тебя не коснутся."

"Когда я говорю — одиночество, я имею в виду, что я что-то делаю, а меня не понимают, тогда я одинок."

"Даже увенчанный однажды лавровым венком не может всегда и всюду таскать его за собой, потому что, знаешь ведь лавровые листики в суп идут, и можно ведь лавровый венок в бульоне сварить. Успех - дело ответственное."

"Пойми ты, никто не может сказать с уверенностью, хватит ли у тебя сил взять эту высоту. Но сил не хватает – это одно, а слабость – другое…"

и любимое письмо приведу здесь полностью.

"Андрюша,
ты люби меня, как я люблю тебя. Ты знаешь, это какое богатство – любовь. Правда, некоторые считают, что моя любовь какая-то не такая и от нее, мол, один вред. А может, на самом деле моя любовь помешала тебе быть примерным школьником? Ведь я ни разу так и не выпорол тебя за все девять школьных лет.
Помнишь, ты строил рожи у доски, класс хохотал, а учительница потом долго мне выговаривала. Вид у меня был трижды виноватого, точно я стою в углу, а она меня отчитывает как мальчишку. Я уже готов на любые унижения, а ей все мало: «Ведь урок сорван… – ведь мы не занимаемся полноценно сорок пять минут.. – ведь сам ничего не знает и другим учиться не дает… – ведь придется вам его из школы забрать… – ведь слова на него не действуют…»
Пропотели рубашка, пиджак и мокасины, а она все не унималась. «Ну, думаю, дам сегодня затрещину, всё!» С этими мыслями пересекаю школьный двор и выхожу на Комсомольский проспект. От волнения не могу сесть ни в такси, ни в троллейбус, так и иду пешком…
Женщина тащит тяжелую сумку, ребенок плачет, увидев меня, улыбается, спиной слышу, мать говорит: «Вот и Винни-Пух над тобой смеется…» Незнакомый человек здоровается со мной… Осенний ветерок обдувает меня. Подхожу к дому с чувством, что принял на себя удар, и ладно. Вхожу в дом, окончательно забыв про затрещину, а увидев тебя, спрашиваю: «Что за рожи ты там строил, что всем понравилось, покажи-ка». И мы хохочем.
И так до следующего вызова. Мать не идет в школу. А я лежу и думаю: хоть бы ночью вызвали на съемку в другой город или с репетиции не отпустили бы… Но Ванда утром плачет, и я отменяю вылет, отпрашиваюсь с репетиции, я бегу в школу занять свою позицию в углу.
Какие только мелочи достойны наших переживаний…
Я оттого и пишу эти письма, чтобы исправить что-то неправильное, и выгляжу, наверное, смешным и нелепым, как некоторые мои персонажи. Но ведь это я! В сущности, дружочек, ничего нет проще живой тревоги отцовского сердца.
Когда я один, вне дома, тоскуя, вспоминаю каждое твое слово и каждый вопрос, мне хочется бесконечно с тобой разговаривать, кажется, и жизни не хватит обо всем поговорить. Но знаешь, что самое главное, я это понял после смерти своей мамы, нашей бабушки. Эх, Андрюша, есть ли в твоей жизни человек, перед которым ты не боишься быть маленьким, глупым, безоружным, во всей наготе своего откровения? Этот человек и есть твоя защита.
А я уже скоро буду дома.
Отец"