
Библиотека "Дружбы народов"
nuker
- 247 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Если в предыдущем отзыве на Гайто Газданов - Чёрные лебеди я рассказывал о герое, который спешит расстаться с жизнью, в которой он не видит смысла, то здесь люди пытаются найти смысл в ее окончании: смертельно больной врач и разорившийся старик. И все это на берегу океана, который тоже является одним из главных персонажей. Есть еще молодая женщина, у которой пропал муж, и юноша, мечтающий переплыть океан.
Здесь нет динамичного сюжета. А может его и вовсе нет. Здесь есть спокойное созерцание. Не будь то Ким корейцем, хоть и являлся он советским писателем. В одном из отзывов посетовали над отсутствием экранизаций этого замечательного писателя. И таки да, Ким Ки Дуку здесь было бы где развернуться. Увы, унес ковид от нас этого замечательного режиссера. И еще - эта первая прочитанная мной большая проза писателя. И еще - в ней просто шикарные иллюстрации, которые хочется созерцать еще и еще) Вот одна из них:

Прочитав Собиратели трав понимаешь, что культура России прирастает не только с Запада, но и с Дальнего Востока. Вкусно вплетая историю корейцев в общий контекст нашего бытия Ким открывает для читателей новые горизонты России.
Повесть Луковое поле - Ким описывает бомжующих на юге бичей, как ее в цензуре пропустили в начале 1970 гг. - не понимаю
Эта книга стояла у меня на полках лет 5 и только на днях ее прочитал - честно говоря обрадовался, что все эти годы хранил эту загадку у себя дома. Правда к счастью Дружба народов издавала Кима шикарно с отличными иллюстрациями. Очень жаль подписчиков этой серии, которые избавились от книг Кима. Надеюсь когда-нибудь его повести появятся на киноэкране, странно что их не заметили кинематографисты Республики Корея? Россия + Корея в одном контексте - это очень интересно.
+4 (оценку ставлю с учетом специфики этой книги, читать ее не просто и надо не насиловать себя, когда читаешь)

В зайце жизнь жарко трепетала от ужаса, а за ним гналась не менее жаркая и страстная жизнь, но верхом на ней мчалась распаленная желанием заячья смерть. И в том, чего желала неистовая всадница, была такая же неотвратимость, как и в золотом и багряном убранстве траурной осени. Убийца и жертва были обуреваемы великими страстями, но при столкновении их получался результат самый незадачливый: невзрачный труп, пожелтевшая трава, шелестящий лоскутный ковер в лесу.
...Он никак не мог забыть о последней секунде заячьей жизни, когда полуживой зверек, каким-то образом вырвавшись из пасти собаки, пытался уползти в сторону. И в том, как он смиренно, слепо и обреченно ковылял прочь от горелого пня, ... увидел самое непримиримое и страшное: одиночество убиваемого, несогласие быть насильно умерщвленным — быть никем, бездыханным трупом.

И пришло время узнать истину, которая была в том, что ему умирать, а подлинный мир, полный дивных тайн, оставался весь позади, так и не познанный.

Даль огромного и высокого мира, наполненного гулом гроз, звоном зноя и шорохом опадающих лепестков майских тюльпанов, размытая маревами даль ее степной юности была зыбкой и таинственной, она бездумно ждала чего-то великого.












Другие издания
