Пандора в Конго

Маркус никогда не слышал о том, что Африка открывает нам нас самих; что по сравнению с этим миром существование в Англии кажется бесцветным и блеклым, словно мы, жители Севера, живем скучной жизнью бесплотных призраков с приглушенными чувствами. В Конго, казалось, усиливалась вся энергия мира. Свет исходил не только с небес, он лился отовсюду. В воздухе струились дивные ароматы или жуткая вонь, среднего было не дано. Речь людей пузырилась и переливалась.

Он держал сигарету и казался не просто обычным курильщиком, а этаким укротителем табака, словно все предметы, вступавшие с ним в контакт, превращались в его безусловных и давних сообщников.

Я уже говорил, что трудно найти человека с совершенно одинаковыми глазами. То же самое можно сказать о двух половинах лица: они никогда не бывают абсолютно одинаковыми.

Уильям Кравер представлял собой исключение из этого правила: обе части его лица были симметричны, как правая и левая стороны тела паука.

Мы храним свою боль в шкатулках под ключом.

Большинство гениев являются таковыми потому, что умеют использовать тот дар, которым наградила их природа.

Уильям и Маркус обнимались, словно превращая тела друг друга в спасительные простыни; так дети закрываются от своих страхов. Это было братство заключенных, для которых близость смерти стирает все воспоминания и отодвигает в прошлое подлости.

Братья не превращались в варваров, они были одними и теми же людьми в Англии и в Конго. Просто Конго не было Англией.

Может ли кто-нибудь быть более одиноким, чем грустный человек среди толпы, которая празднует победу?

Что представляет собой жизнь человека? Она такова, какой мы сами себе ее представляем.