Цитаты из книги Флоренс и Джайлс

“никто никогда и не утверждал, что тайная жизнь должна быть легкой.”

“в этом мире нет ничего совершенно хорошего и совершенно дурного, что на каждой странице найдется своя помарка, и даже в самой темной ночи, как я надеялась, можно различить мерцающий вдали огонек”

Как падок наш ум на выгоду! Как корыстен! Как легко мы забываем о грозящих опасностях ради сиюминутных радостей! Я, как пескоголовый страус, предпочла ничего не замечать ради книг. Я подвергла риску жизнь любимого своего братца, чтобы только заполучить запретный плод, и сейчас это открыто признаю.

Вечером я долго лежала в постели, прислушиваясь к звукам старого дома, устраивавшегося на ночь, кряхтя и постанывая, словно он готовился отдохнуть после трудного и длинного дня, за который успел устать от нас, людей, с нашими надеждами, тревогами и тайнами.

“Больше всего в Шекспире меня привлекало его вольное и непринужденное обращение со словами. Казалось, если ему не удавалось сразу подыскать нужное слово, чтобы выразить свою мысль, он его просто создавал. Он сочинял язык, как менестрель — песню. В этом отношении ни один писатель ему в подметки не годился.”

“от скуки порой рождаются прекрасные идеи.”

В конце концов, время, хоть и тянулось томительно, все же прошло - оно всегда проходит.

“У нее такой странный взгляд, знаете, сэр, будто она проглотила змею и та сидит в ней и выглядывает оттуда через ее глаза.”

“Когда я вырасту и сама стану писателем — а я знаю, что так и будет, — я надеюсь, что и сама смогу нашекспирить кое-какие слова.”

“Я даже поняла, что по-своему любила его, это зеркало, самое большое в доме, самое великолепное. Любила за то, что в нем видела вторую такую же прекрасную комнату, потому что при взгляде в него число книг вокруг меня удваивалось.”

“Как падок наш ум на выгоду! Как корыстен! Как легко мы забываем о грозящих опасностях ради сиюминутных радостей!”

“Помимо всего прочего, я влюбилась в пятистопный ямб — страсть не вполне обычная для одиннадцатилетней девочки.”

“Голос его царапал воздух, как ржавая железка, и мне казалось, будто это мне режут душу тупым ножом.”

“Кому вообще интересны чужие болезни?”

“Ты не красавица, Флоренс, — сообщила гувернантка, и белая голубка в моей душе затрепетала и упала наземь, сраженная ее словами.”

“Да, эта леди, должно быть, ест, как птичка, мисс Флоренс, потому что, если это ее тарелка, стало быть, она оставила всю свиную отбивную целиком, даром что накрошила на куски. Ей, видать, больше нравится резать, чем кушать.”

“Я тоже смотрела на него. Такой странный, с этими круглыми глазами навыкате, он определенно не мог понравиться девушке. Такой тощий и нескладный, с впалыми щеками, длинный, угловатый… Его даже невозможно было бы обнять, чтобы не уколоться о выступающие кости.”

“теперь поднеси ухо к моему рту и слушай, я буду говорить тихо, потому что понятия не имею, могут ли зеркала подслушивать.”

“— Ты огорчен? — поинтересовалась я. — Ничуть. Я хозяин в целом доме. Ем мороженое за завтраком, обедом и ужином. — Я не о том, глупыш. Я хотела сказать — из-за того, что не попал в Европу? — Да нет, пожалуй. В конце концов, что бы я там увидел, кроме множества старинных развалин… да еще картин. Полагаю, я могу приехать туда и в другой раз, руины и музеи никуда не денутся.”