Посредник

Не думаю, что я был чрезмерно чувствителен; каждый человек больше всего на свете не любит, когда над ним смеются, — так подсказывает мне жизненный опыт. Люди боятся потерять лицо, не из-за этого ли возникают войны, а потом тянутся, тянутся до бесконечности?

Либо ты сделал что-то, либо нет, а какие у тебя мотивы — кого это волнует?

Прошлое — это другая страна: там все иначе.

Я не видел во вселенной ни малейшего изъяна, и христианство раздражало меня своим нытьем...

Мальчишкам вряд ли нравится, когда их называют маленькими мужчинами, но любой мальчишка захочет, чтобы с ним обращались, как с маленьким мужчиной...

Никогда не цельтесь в человека, даже если ружье не заряжено.

Это было торжество мозга над мускульной силой, и оно казалось мне подозрительным, как всякому истинному англичанину.

Растопить лед между детьми — дело не простое, сходятся они трудно, каждый живет в своем маленьком мирке, у каждого свои игры и тайны.

Да, пожалуй, знание - это великая сила, но оно не есть умение стойко сносить удары судьбы, не падать духом, приспосабливаться к условиям жизни, тем более быть терпимым к человеческим слабостям.

...Мне предлагалось обменять привилегию быть ребенком на право почувствовать себя взрослым.

По части снобизма мне до Маркуса было далеко, но я не верил, что можно добиться успеха в игре, не одевшись надлежащим образом.

Мои иерархические построения стали моей моралью, я сознательно воспринимал людей в зависимости от их положения.

Школьная дружба — вещь непрочная.

Кажется, впервые в жизни я делал что-то с истинной любовью.

Но разве в этих смертях виноваты мы?  В них виноват наш безжалостный век, который исковеркал самую суть рода людского и посеял смерть и ненависть вместо жизни и любви.

Дети больше взрослых приучены к тому, что их просьбы встречаются категорическим отказом, но относиться к отказу философски им труднее.

Понятия "хорошо" и "плохо" вообще были мне отвратительны, я представлял их как двух шпионов, следивших за каждым моим движением.

...Если занятие может кончиться убийством, значит, это — плохое занятие.

Как только я понял, что за всеми поступками Мариан, нелогичными с виду, таился тонкий расчет, мысли о ней покрылись зеленым и ядовитым налетом.

Я искренне желал Мариан счастья, для ее, как и для моего блага; будет она счастлива — и мое счастье станет более полным.