Маўчанне мора

— Они погасят пламя совсем! Европу больше не озарит этот свет! (...). Nevermore!

- Ему повинуются уже не из любви, а из страха. Вождь, лишенный любви своих соратников, — жалкая марионетка, не больше.

- А кто еще более одинок, чем люди, принадлежащие к одной партии и ставшие хозяевами?

А я видел, как мечется душа моей племянницы в тюрьме, ею же самой воздвигнутой.

Я восхищался им. Да, восхищался тем, что он не терял надежды и что ни разу не попытался он разбить неумолимое молчание резким словом…

Я услышал звуки фисгармонии. Это были 8-я прелюдия и фуга. (...).

— Что может быть выше этой музыки?! Выше?.. Не то слово, нет. Она вне человека, вне существа его. Она заставляет нас понять… нет, угадать… нет, почувствовать, что такое природа… божественная и непостижимая… природа, не вмещающаяся в человеческую душу. Да, это музыка нечеловеческая. (...). Я люблю эту музыку, я преклоняюсь перед ней, я полон ею, она живет во мне, как Бог…

— Препятствия будут преодолены. Искренность всегда преодолевает препятствия…

— Мне, мне бы хотелось создать музыку, близкую человеку. Это тоже путь к достижению правды. Это мой путь.

— Я счастлив, что нашел здесь старого человека с таким чувством собственного достоинства. И молчаливую девушку. Надо победить это молчание. Надо победить молчание Франции. Мне по душе эта задача.

Все эти длинные вечера он вел нескончаемый монолог на темы, заполонявшие его душу: о родине, музыке, Франции.