Весенний снег

Теперь его охватило настоящее чувство. Грубое и бессмысленное, темное, опустошающее, далекое от утонченности, совсем не похожее на то, как он прежде представлял себе любовь.

В отличие от мечты реальность - материал, которому недостает пластичности.

Это было «нет», наделённое силой, способной легко, будто шёлк, разорвать небо.

Казалось, стая птиц, хлопая крыльями, пролетела над головой, спасаясь от надвигающейся бури. Ощущение было сродни печали, страху, тревоге...

Хонда чувствовал себя спокойно только тогда, когда у него под рукой была книга.

И каждая большая волна всегда являет собой одновременно и взлёт, и вершину, и падение, и растворение, и отступление.

Человек, сам не ведая того, летит лебединым путём.

В его ещё юном сердце замелькали, словно разрезающие воду плавники рыб, сомнения.

Через просветы в сухих зелёных и старых побуревших листьях прозрачным шёлком спадают лучи зимнего солнца.

Его никогда не прельщала мудрость старости. Вот бы умереть молодым.... И по возможности без страданий. Утонченной смертью, чтобы она выглядела так, будто яркое шелковое кимоно, сброшенное с плеч на стол, вдруг соскользнуло на темный пол.

Нет, видно, он не может испытать всю гамму чувств! Ему недостает темперамента, чтобы позволить чувству проникнуть в сердце. Он знает, что такое дружба, что такое утрата, но, чтобы по-настоящему "чувствовать", чего-то ему не хватает. Почему ему назначено поддерживать и в мире,и в душе стройный порядок, а великие стихии - огонь, ветер, вода, земля - не находят в нем пристанища?

Неужели этот пронзительно-ясный, незнакомый мир тот самый, в котором мы уже обжились?

Скажи сейчас "нет" и кости в игре перейдут к тебе. Они были еще не у него - эти непривычно тяжелые кубики из слонового бивня, прикосновение к которым леденит кончики пальцев.

Это каждый раз было как падение вместе с водопадом - безмятежно скользишь по гладкой, отражающей синее небо и облака водной глади, не думая о грязи внизу.

Сердиться, переживать, равно как и негодовать, — все это заблуждения незакаленной души.

... она должна выговориться, совершив такой вызывающий поступок — последнее, как ей представлялось, любовное свидание с Киёаки сегодняшней ночью в окружении девственной природы, когда страсть достигла ослепительного, пугающего предела. Рассказать другому человеку об этом было так же трудно, как передать, что такое смерть, сияние драгоценного камня или величие заходящего солнца.

Стоит лишь на шаг удалиться от материальных, осязаемых предметов, как они превращаются в идеальные, становятся чудом, приобретают редкую красоту и прелесть.

Слова, которыми мы обмениваемся, - это груда строительного камня, в беспорядке сброшенного тёмной ночью на стройке. Так бормочут камни, заметив огромное в молчании простершееся над ними звёздное небо.

Киёаки определенно просто летит к трагической развязке. Это красиво, но примем ли мы в жертву человеческую жизнь ради мгновенной красоты промелькнувшей в окне птичьей тени?

Так Сатоко будто капнула туши в прозрачную воду чаши — в сердце Киёаки. И у того не было времени защититься. Киёаки зло глянул на Сатоко. Вот так всегда. Это заставляло его просто ненавидеть Сатоко. Вдруг, безо всякой причины, она вызывала в его душе безотчетную тревогу. Капелька туши быстро расходилась в воде и ровно окрасила ее в пепельно-серый цвет.