Красный Павильон

– А теперь послушайте, юноша, что вам скажет умудренный опытом человек, – с отвращением бросил он. – И вы, и Тао, и подобные вам совестливые господа – все вы только усложняете простые вещи, причем и для себя, и для других. Я объясню вам, что делать. Женитесь на дочери Фэна и целый месяц отдавайте ей всего себя – до тех пор, пока она не избавится от ненужной чувствительности и не попросит у вас позволения малость передохнуть. Дайте ей эту передышку. Но вам, естественно, понадобится женщина —вот вы и купите другую девку, чтобы не томиться и не скучать. Жена будет вам благодарна, да и наложница – тоже. И обе они будут такими, как вы захотите, – либо спокойными, либо ненасытными. Потом купите еще одну наложницу, чтобы в любой момент, когда женщины начнут создавать вам трудности, можно было сесть вчетвером за стол и сыграть в маджонг. Именно так поступает со своими женами мой господин, судья Ди.

– Увы, атмосфера Райского острова благоприятствует возникновению подобных срывов. Мы, люди, выросшие здесь, привыкли крайне легкомысленно относиться к любви, что характерно для этих мест. Нам свойственно воспринимать любовь как приятное времяпрепровождение, как игру, где ставка – несколько часов удовольствий – увы, преходящих. Тот, кому повезет в этой игре, становится богаче благодаря воспоминаниям о недолгом счастье. Когда же удача поворачивается спиной, не остается ничего иного, кроме как отнестись к этому с улыбкой и поискать более благосклонного партнера. Но люди, приезжающие сюда из других мест, зачастую не способны проявлять такую легкость. А поскольку здешние танцовщицы и певички в совершенстве владеют искусством любви, приезжих нередко охватывает слишком сильная и глубокая страсть. И это иногда кончается трагедией.

Едва он успел договорить, паланкин опустили на землю. Выйдя из него, судья невольно вскинул голову, пораженный величественным видом здания: двенадцать беломраморных ступеней, по обе стороны которых сидели бронзовые львы в натуральную величину, вели к высокой двустворчатой двери, покрытой блестящим красным лаком и щедро изукрашенной медью. На двери – внушительная позолоченная пластина с двумя крупными черными иероглифами. «Журавлиная беседка», – прочел Ди. Дом был трехэтажным, причем второй и третий этажи украшали крытые террасы резного дерева с позолоченными узорчатыми решетками. Вдоль карнизов висели громадные фонари, обтянутые разноцветным шелком с причудливым рисунком. Судье Ди не раз доводилось слышать, что на Райском острове не принято скрывать богатство, но он все же не был готов увидеть столь ослепительную роскошь.

Владычица Цветов, покачивая великолепными бедрами, проследовала в другой конец террасы и, раздвинув побеги глицинии, исчезла —очевидно, там тоже были ступеньки. После ухода танцовщицы в воздухе остался аромат дорогих благовоний.

Внезапно этот пленительный запах словно потонул в распространившемся по террасе смраде разлагающейся плоти. Судье показалось, что источник его где-то рядом. Подойдя к ограде, он выглянул в сад и тотчас изумленно отшатнулся.

В кустах виднелась ужасающе уродливая фигура нищего, изувеченного проказой. Тощее тело прикрывали грязные тряпки, недостойные называться одеждой. Раздутую левую половину лица попрошайки покрывали гнойные языв. Левого глаза не было, зато правый смотрел на судью с нескрываемой злобой. Нищий выпростал из-под лохмотьев искалеченную руку с обрубками вместо пальцев.

Судья обратил внимание, что воздух в комнате изрядно застоялся, но сама она казалась довольно уютной. Стол и четыре стула с высокими спинками из некрашеного, до блеска отполированного сандалового дерева, кровать у стены справа и сань-ти-чжо у стены слева – из того же материала. Вся мебель – старинная и добротная, а резные изображения птиц и цветов на стенах просто изумительны. Дверь в глубине комнаты вела на широкую террасу, отгороженную от внешнего мира бамбуковыми решетками, густо увитыми глицинией. Далее располагалась высокая живая изгородь, а за ней —большой сад, освещенный разноцветными фонариками, что висели на ярких шелковых лентах между деревьями. Вдали виднелось полускрытое листвой двухэтажное строение. Если не считать доносившихся оттуда приглушенных звуков музыки, в отведенных судье покоях действительно было тихо.