Ведьмин день

– А я вспомнил, – сказал он. – Я однажды на чердаке журнал нашёл, там вот тоже такое было.
– Какое такое? – Корзун развернулся уже к Малине.
Малина загадочно улыбался.
– Там всё так и описано, – стал рассказывать он. – Земной спутник был захвачен инопланетянами, и все, кто смотрел передачу со спутника, сами превратились в инопланетян и поубивали всех вокруг. Всех в подвале центра управления. И с ними никак нельзя было справиться, разве что бомбу сбросить. Потому что каждый, кто видел этих существ, сам сразу же становился инопланетянином.
– На нас тоже сбросят бомбу, – сказал Корзун. – Хотя почему? Я лично никаких инопланетян не видел…
– И тогда, – продолжал Малина, – перед тем как сбросить бомбу, решили, что надо послать в подвал одного чувака. Он был слепой от рождения, но у него было отличное чувство пространства и он очень хорошо слышал. Его вооружили автоматом, и он должен был перебить их на слух. Этот чувак спустился в подвал и перестрелял всех, кроме одного. А последний пришелец включил запись, какой-то набор звуков. Слепой выстрелил на щелчок тумблера и убил последнего. А эти звуки всё раздавались и раздавались, и вдруг слепой почувствовал жуткий холод на правой руке, а потом на груди, а потом он вдруг почувствовал, что его руки начинают превращаться в когтистые лапы. Эти звуки превращали его в инопланетянина. Слепой понял, что если он станет инопланетянином, то на весь город придётся сбросить бомбу. Тогда он засунул ствол автомата себе в рот и застрелился. И перед тем, как застрелиться, он первый раз в жизни увидел мир своими глазами. Глазами инопланетянина.
– И к чему ты всё это рассказал? – спросил Корзун. – При чём тут мы?
– При том, что звуки и слова – они тоже могут изменять людей. Вот мы слушаем этот рассказ уже который день и сами постепенно изменяемся, превращаемся…

– А вот что я хочу сказать. – Корзун достал из-за тумбочки сосновый сук. – Как только такое пятно где-нибудь появляется, так в округе начинают собаки пропадать. Сначала собаки…
– Ерунда, – хмыкнул Борев.
Новенький молчал.
– У нас в спортзале на стене такое пятно, – сказал Малина. – Там один парень с каната сорвался, а по пути о стену стукнулся, так там с тех пор пятно и осталось. Можем завтра посмотреть.
– Мало ли где какие пятна… – протянул Борев.
Он вспомнил про пятно в своём подъезде. Пятно было чернильное и в форме сердца. Считалось, что если поцеловать это пятно и назвать имя человека, который тебе нравится, то человек этот непременно в тебя влюбится. Пятно было зацеловано так, что сквозь чернила просвечивала синяя краска стены.

Я достала из сумочки резиновые перчатки. Я же собиралась в поход. И конечно же мать сунула мне с собой медицинские перчатки. Медицинские перчатки в походе просто незаменимы. Они могут выполнять целую кучу функций. Во-первых, сугубо медицинскую. А вдруг кто-нибудь получит открытый перелом ноги? И тогда ты, не опасаясь никакого заражения, сможешь наложить шину. Во-вторых, в лесу вас будут безжалостно кусать комары, особенно в руки. Тогда вы сможете надеть на руки эти перчатки и будете избавлены от мук. В-третьих, в таких резиновых перчатках очень хорошо переносить холод, они греют. Моя мама – старая любительница походов, резиновые перчатки у меня всегда с собой.

– Тут вот ещё что. – Борев цокнул языком. – Эта девчонка всё описывает так спокойно, будто это не с ней всё происходило.
– Балда, – возразил Корзун. – Она ведь всё потом уже записала, когда уже всё кончилось. А если бы она всё прямо так описывала, как чувствовала, то тут бы один вопль был. Рёв, как в тех коридорах. Правильно я говорю?
Новенький пожал плечами. Он лежал в своём гамаке, положив тетрадь на лицо, отчего лица не было видно, одно чёрное пятно. Казалось, что тетрадь облепила его голову своими лапами.

– Звон отгоняет нечистую силу, – заметил Малина. – Раньше, если в деревне упырь появлялся, его звоном отваживали.
– А я сказку читал, – сказал Борев, – про то, как в одной деревне появился вампир. И давай людишек чикать. Что ни день – то труп. А они давай в колокола по ночам звонить, чтобы отпугнуть. Но не помогает – сколько ни звонят, а трупы всё равно появляются. Так и шло. И два человека всего осталось – звонарь и его напарник. И вот в последнюю ночь напарник всё равно полез на колокольню звонить. Звонит и звонит, а потом и видит – стоит под колокольней звонарь, вверх смотрит и губы утирает.
– А почему же он звона не испугался? – спросил Корзун.
– Он же звонарь был, – ответил Борев. – Глухой, как полено. Как эта девчонка. Для него все эти звоны – звони не звони, всё равно ничего не слышит.
– Ну и что, сожрал он своего напарника? – поинтересовался Малина.
– Сожрал, – вздохнул Борев.

– Любой лабиринт можно пройти по правилу левой руки, – говорил Дэн. – Достаточно всё время поворачивать влево. Влево и влево. И выйдешь из любого лабиринта.
– И будешь ходить по кругу, – возражал Жук. – Знаю я. Есть такие лабиринты, из которых по такому правилу не выйдешь. Направо, налево, прямо… Налево, конечно… Там коня потеряешь. Конём у нас будет, конечно, Дэн…
– Нам выход надо искать… – начал было Дэн.
– Я видел одно кино, – перебил Жук. – Про расхитителей могил. Там один мужик в пирамиду полез, и ему надо было тоже по лабиринту пройти. Он, короче, заблудился…

– Я читал про такое. Есть дома, где коридоры и лестницы появляются сами собой. Вчера не было, а сегодня есть. Это значит, что в доме нечисто.
– Лапша, – сказал Корзун. – Целые коридоры не могут появляться. И что значит нечисто?
– А вот так. – Малина бросил на пол огрызок. – Есть дома, где много людей убили, и от этого там нечисто. Или родители детей, к примеру, съели. Это можно исправить – надо просто, чтобы в этом доме родилось столько же, сколько погибло. И тогда дом исправляется. А есть такие дома, которые сами по себе плохие, прямо с самого начала. Их на кладбище или ещё где построили… И эти дома начинают убивать…
– Как убивать? – спросил Борев.
– Ну, по-разному. У некоторых в таких домах сердечные приступы случаются. Другие подавляются: ест чувак мороженое – бац – и подавился. Или идёт мужик – раз – поскользнулся, головой о косяк ударился – и все мозги наружу. А некоторые вообще исчезают.
– Как это?
– Ну, приходит в гости пять человек. А как собираются уходить, их уже не пять, а четыре. Одного нету. И вроде бы все его видели, как он ел, воду пил, а когда он пропал, никто не может вспомнить. Находят только какую-нибудь его вещь, ну, бумажник, к примеру. И всё в крови.

– И зачем тут такая дверь? – Я потрогала железо, оно было неожиданно холодное. – Я только в зоопарке такие видела, там за ними слонов держат. Кто за такую дверь полезет?
– Это не чтобы туда не лезли, это чтобы оттуда не вылезали, – объяснил Жук. – «Резидент Эвил» помнишь? Красная Мать закрыла выходы, чтобы мертвецы не вышли наружу… И череп соответствующий…
– Какая ещё Красная Мать? – не поняла я.
– Это как Красная Смерть…
Про Красную Смерть я помнила, Красная Смерть – это у Эдгара По, я читала его книжки.
– Дверь здесь для того, чтобы не расхищали цветные металлы, – поставил всё на свои места Дэн. – Там трансформаторы и медь. Если бы не дверь, давно бы всё бомжи растащили. Так что никаких мертвецов. Всё просто. А череп, чтобы такие, как ты, Жук, не лазили.

Страхи живут в каждом, и в детях, и во взрослых. Я знал одного парня, который до семнадцати лет брал с собой в кровать пластиковую бутылку, чтобы писать в неё в случае, если ночью захочется. Он посмотрел фильм про старый отель, в котором пропадали люди, и не мог заставить себя выйти в темноте в туалет.
А другой парень не мог поворачиваться спиной к двери, с ним мгновенно случалась истерика, и он падал в обморок. Он тоже посмотрел фильм. Там маленький мальчик подходил к двери, стучал в неё, а дверь не открывалась. Он стучал, стучал, а дверь всё не открывалась. И когда он поворачивался к двери спиной, из двери выскакивали руки, хватали парня за плечи и втаскивали внутрь. После этого эпизода парень не мог повернуться спиной ни к одной двери, и его даже пришлось лечить у психиатра.
Ещё одному чуваку, наоборот, доктор даже прописал смотреть фильмы ужасов.
Этот парень был таким нервным, напряжённым, а как месяц посмотрел всякой фигни про вампиров и оборотней, так стал спокойным-спокойным, как баобаб.