Отзывы о книге Le Manteau

Рвущее душу произведение... Ухохотаться можно с первых страниц, так ведь?!. И в какой-то момент - захлебнуться собственным смехом.

Жаль, что нет возможности на уроках читать целиком такие вещи - сегодня только частично почитали вслух, остальное - самостоятельно дома. Жаль. Не думаю, что все разом возьмутся за чтение, а вот когда читали вместе - надо было видеть глаза и лица многих ребят... Я б назвала это состояние: прозрение. Вдруг за невероятно смешными описаниями разных нелепиц буквально на глазах стало проступать страдание одинокого, никчемного человека. Тоже - ЧЕЛОВЕКА. Эх, это дорогого стоит!..

Гоголь - талантище. Простите за банальность...

(UPD: мы все-таки в итоге прочитали полностью этот рассказ)

Акакий Акакиевич живёт не внутри событий, а внутри повторения. У него нет "развития" в привычном смысле - есть движение по одной и той же траектории, где смысл почти совпадает с действием. Переписывание текста становится не работой, а способом существования. Он не борется с миром и не пытается его менять. Он в нём как будто уже согласился на минимальную версию себя.) И это согласие не выглядит трагедией - оно выглядит как отсутствие альтернативы, в которой даже вопрос "можно ли иначе" не возникает. И вдруг появляется шинель. Не как предмет роскоши, а как сдвиг координаты. В ней впервые появляется идея, что что-то может быть "своим" в более плотном смысле, чем просто привычным. И вместе с этим меняется не внешняя жизнь, а внутреннее напряжение: появляется ожидание, что мир может быть чуть другим. И это ожидание делает всё уязвимым. Потому что теперь любое событие начинает измеряться относительно этой новой точки. До шинели жизнь просто повторялась. После неё - она начинает терять устойчивость, потому что у неё появляется центр притяжения. И когда этот центр исчезает, исчезает не вещь. Исчезает возможность, что жизнь могла иметь хоть какую-то новую форму. И тогда становится видно, насколько странно устроена реальность у Гоголя: не масштаб событий решает всё, а то, во что человек успел вложить единственную точку смысла. Ирония в том, что никакой "большой драмы" как будто нет. Есть просто человек, у которого отняли не предмет, а возможность даже на секунду выйти за пределы привычного повторения. И дальше остаётся не история потери, а почти физическое ощущение пустоты, в которой уже нечему зацепиться. Всем спасибо!)

Акакий Акакиевич - очень хороший пример "маленького человека" в литературе. Он занимает невысокую должность, почти не имеет друзей, увлекается только своей работой - переписыванием бумаг. Да и в большем он не нуждался, лишь хотел, чтобы от него "отстали" с язвительными высказываниями.
Одним из переломных моментов стала шинель, которая понадобилась ему, вследствие изношенности старой.
Такая желанная шинель являлась связующим звеном между миром Акакия и реальностью. Благодаря ней главный герой становится человеком не только у себя в голове, но и в глазах окружающих.
К сожалению и это единственное звено оборвалось. Шинель отобрали, как и шанс на существование в "реальности".
Очень прослеживается связь между миром Акакия и современностью. Не было ли у вас такого, что чтобы понравиться кому-то, вам нужно было сначала чем-то доказать, что вы стоите того?
На самом деле тема очень грустная, и Гоголь просто прекрасно передал нам ее на страницах.

Жил да был титулярный советник Акакий Акакиевич. Ничем не примечательный. Жил он жил, переписывал красиво документы, и не было к нему уважения.

Он брал документы домой. Он делал. Он писал.

Они смеялись. Посыпали его лысину бумажечками.

Такое ощущение, что он сразу родился в статусе титулярного советника и с лысиной на голове. Для него мир букв - вся вселенная. Он всегда переписывал. Некоторые буквы были у него в фаворитах.

Он любил свою работу. Доволен своей судьбой и жребием. Пока не столкнулся с дьяволом-искусителем. Сильный враг всех, получающих 400 руб в год - мороз, который раздает щелчки по всем носам.

Акакий Акакиевич поддался на искушение и решил сшить себе шинель.

Ну, как вы, наверное, знаете, ничем хорошим это не закончилось...

А потому что много хочешь - мало получишь. Хаха.

Нежной, трепетной любовью обожаю я русских классиков. Всех без исключения, хотяяяя.... вот только с Горьким у меня не задалось. У всех у них такой образный, хороший, вкусный русский. Язык, которого сейчас нигде не встретишь, ну может быть за редким исключением. И все они настолько разные, что, кажется, невозможно перепутать по текстам одного автора с другим.

Николай Васильевич, вы великолепны. Вы настолько тепло относитесь ко всем своим персонажам, даже к явно отрицательным, что читая, на себе чувствуешь эту душевность. Тексты как мягкие сдобные булочки, горячие и ароматные)

"Шинель" - небольшая повесть из цикла петербургских повестей Николая Васильевича. И повесть эта безупречна кругом, за что ни возьмись. Рассказывает в ней автор о "маленьком человеке". И делает это таким образом, что человек этот не просто маленький - он мизерный. И зовут-то героя Акакий Акакиевич, и живёт-то он весьма скромно, и служба-то у него самая незначительная. Такая, что вообще непонятно, для чего существует подобная должность, единственно только для того, что ну нужно же человеку чем-то заниматься, ходить куда-то по утрам, откуда-то вечерами возвращаться.

Тем не менее не испытывает герой неудовольствия от своей жизни. Он даже кажется ею вполне удовлетворён. Усердно трудится, работа его ему нравится, во всём быте его полный порядок, всё распланировано, по полочкам крохотным разложено, никаким эфемерными мечтаниями он не томится, а потому горестей от их несбыточности не испытывает. Он даже на тычки коллег отвечает без злобы и агрессии, с какой-то детской наивностью: "За что вы меня обижаете?" Вот что делает со мною Гоголь, совершенно не хочется Акакия Акакиевича пожалеть и презрения к нему не испытываешь, а относишься к нему как к какому-то с изъяном родившемуся существу: ну что ж ты такой неказистенький, ладно, на что-нибудь сгодишься. Да и обижающих его ненавидеть не хочется. Хочется сказать им: "А ну-ка, расшалились тут! Вместо того, чтобы непоправимые недостатки выискивать, давайте лучше достоинства поищем. Всех же обязательно есть за что полюбить."

Но вот случается у Акакия Акакиевича неприятность. Совершенно износилась у него шинель. Отремонтировать её никакой возможности не представляется. Надо шить новую. Для героя сумма приобретения новой шинели весьма существенная. Приходится ему войти в режим жёсткой экономии. Здесь Николай Васильевич умильно описывает способы, к которым прибегает герой, чтобы сэкономить. Бережнее старается ступать на тротуары и мостовые, дабы не снашивать подмётки, старается подольше вечерами задерживаться у квартирной хозяйки, чтобы не жечь собственные свечи, а посидеть при её освещении.

И вот спустя 3 месяца наконец Акакий Акакиевич сумму нужную набирает и отправляется шить шинель к своему соседу портному. Портной этот любитель выпить, но дело своё знает хорошо и берёт дёшево.

Здесь невозможно не вспомнить две великие русские поговорки: "Дело мастера боится" и "Талант не пропьешь". Шинель выходит распрекрасная. Акакий Акакиевич рад ей несказанно, на службе тоже все замечают, как обновка хороша. Коллеги, задирающие ранее героя, оказываются в общем-то и не злыми людьми - все за героя искренне рады.

Но счастье длилось недолго. Акакий Акакиевич шинели своей лишается в этот же вечер. Горе его неизбывно. Но опять же хочу за него вступиться. Герой проявляет несвойственные, казалось бы, ему черты характера - начинает борьбу. Маленькую, неумелую, робкую. Но всё-таки борьбу.

Замечательно отреагировали коллеги на постигшее героя несчастье. Они ему сочувствуют, пытаются даже оказать посильную помощь. Небольшую материальную, поддерживают его морально и дают некоторые советы, уж дельные или нет - это не столь важно.

И вот Николай Васильевич показывает читателю извечную русскую проблему - бесконечность бюрократической машины и великолепие "значительного человека". Делает автор это мастерски.

Бюрократические мытарства он описывает витиевато и путанно, слова и целые выражения, не говоря уж о ситуациях, постоянно повторяются, предложения заканчиваются с тех же слов, что и начинаются. В общем создаётся полное ощущение бесконечного затягивающего в себя круговорота.

Фигура же человека "значительного" описывается выражениями гротескно пафосными, при этом Николай Васильевич не забывает в этих самых выспренных выражениях описать насколько незначительна эта самая фигура в кругах более значительных и насколько она же превозносит себя в глазах людей менее значительных. Это великолепно!

Таким образом мытарства Акакия Акакиевича заканчиваются ничем и весьма печально.

Но. Гоголь бы не был Гоголем, если бы в произведении не оказалось мистической составляющей. Которая одна, к слову, способна вызвать угрызения совести в людях, причастных к трагедии "маленького человека".

Повесть эту, я помню, мы проходили ещё в школе. Что проходили - помню, а вот впечатления свои от неё совершенно я забыла. Зато теперь я получила от чтения удовольствие, не могла оторваться и перестать хохотать)

Мне нравится перечитывать произведения, которые составляли костяк школьной программы. Восприятие "Шинели" у меня не изменилось, разве что стало еще жальче Акакия Акакиевича.

Из памяти почему-то стерся мистический момент повести. Остался только реализм, с его остроциальными проблемами, характерными для литературы XIX века. Классовые взаимоотношения, мораль и аморальность поступков.

А ведь именно благодаря фантастической составляющей Гоголю удалось передать в повести безысходность маленького человека в реальном мире. Простой служащий Башмачкин не может найти управу на беспредел должностных лиц. На ленивых и беспринципных чиновников нет управы. Только призрак Акакия Акакиевича смог отомстить за обиду бренного тела. Смог заставить дрожать безнравственных чиновников. Но Гоголь не возвышает своего героя, хотя и жалеет его.

С появлением новой шинели, Акакий Акакиевич словно расцвел. Весь мир он увидел в новых красках. Шинель придала ему сил и уверенности в себе. Это заметили и окружающие люди. Отношение к мелкому чиновнику изменилось, стоило ему надеть новую шинель. Это весьма печальная характеристика общества, которое не способно увидеть внутренние качества личности.

После такого "расцвета" Башмачкина, боль от утраты столь ценной для него шинели, становится очень тяжелой. Конечно, Гоголь гиперболизирует страдания от утраты. Но в то же время, делая этот предмет одежды своеобразным "порталом" от реальности к сверхъестественному.

В школьном разборе много внимания уделяется теме "маленького человека" в повести "Шинель". Для меня же ключевой темой повести стало сострадание. Равнодушие и эгоизм стали причиной бед. Поддерживать и любить, проявлять доброту и милосердие, нужно не за "новизну шинели", не за выгоду, а за личные качества или же и вовсе просто так.

Ведь что получил Башмачкин с новой шинелью? Поддержку окружавших его людей. Они его заметили. Не как "мальчика для битья", а как равного себе. По сути, это всё, что Акакию Акакиевичу было нужно.

Рутина душит не мгновенно, А медленно... За много лет В тумане скрылись перемены И перспектив по сути нет... Судьба - соратник твой и критик, Но так себе специалист... Огромный мир и в нём ты - винтик, Что насыщает механизм Полезной функцией, но всё же Ты незаметен средь других, Таких же винтиков похожих... От выходных до выходных Рутина будничная давит... Дисциплинарный моветон Раб основательно прославит, Где врёт себе, что нужен он Сильней других... Какая цаца!!! Уймись и не дерзи зазря... Шинелью новой, право братцы, Не каждый винтик одарят... И вот она меняет сходу Натуру, внешность, но, увы, Не может личную свободу Вместить в просторы головы...

Трагедия маленького человека в социальном плане состоит не только в осознании им собственной никчемности и заурядности, но и в принятии им этого факта, как основополагающей жизненной истины... Мол, выше головы не прыгнуть/таков мой удел/рождённый ползать и так далее... Поэтому любая мелочь, которая практически будет незаметна успешному и уверенному в себе гражданину, для такого неудачника может стать звёздным часом, пусть и кратковременным, но заслуживающим запомниться надолго, если не на всю его серую жизнь.. В этом есть здравое, логическое зерно, но... Почему считается именно так, что личность не достигшая высот и живущая в своей, возможно убогой раковине, обязательно несчастна и подвергает свое сознание острым иглам трагического осознания своей неуместности быть по-своему счастливым??? Кто сказал, что прожить жизнь не выделившись из общей массы в своей уютной норке, это так хреново, как нам про то вещают классики всех мастей??? Неужели бомж не может быть более счастлив, чем олигарх, если у этого бомжа есть свои цели, идеи, мечты и достижения, пусть на уровне удачной сдачи стеклотары и покупки дешёвого портвейна??? Может и реально так и есть!!! Если ты принял свою повседневность, как часть того мира, что ты сам себе создал на условиях личных желаний, то на хрена тебе крипта и вечеринки на Бали??? Ты здесь и сейчас, на своем месте, сосешь через трубочку именно тот судьбоносный коктейль, ингредиенты которого выбирал лично, а не получил в качестве обязательно бонуса... Вот это и есть нирвана простого, маленького человека, винтика, клопика, пылинки... Называйте как хотите, но шинельное сукно собственного покроя в миллиард раз дороже модного лука от Версаче!!! Уверен, знаю лично, выше головы не прыгаю, ласкаю свою фортуну на пыльных простынях мироздания именно в той позе, какая нам нравится обоим... Я маленький человек с большим сердцем, винтик с секретом, с храбростью подмышкой, в ожидании нового дня, как последнего... 5 из 5 - классика на все времена... Гоголь - певец пустоты ночных переулков, дирижёр глубинных эмоций теней, композитор лукавых взглядов, ряженых в чертей, ангелов... Читать и перечитывать!!! Советую аудио версию в исполнении Сергея Юрского!!!

Ничего не мог бы сделать ни один простой чиновник, если бы у него не было гроша на шинель, а тут холода. Стойкий бедный человек Акакий Акакиевич и очень одинокий. Одна радость видеть, как он светится и радуется новой шинели. Дан был ему один день чтобы всё отнять разом.

По воспоминаниям печальнее повести про Акакия Акакиевича в детстве была только Муму. А нынче понимаешь что ещё грустнее то, что Гоголь говорит, что можно верить только в сверхъестественное. И даже после смерти несчастного никто не будет плакать и жалеть и говорить «как же мы могли так с ним поступить» а только возможно явится какой-то призрак и покарает виноватых.

Акакий Акакиевич — это не человек. Это тень, которую забыли на морозе. И когда она исчезает, Петербург этого даже не замечает.

Я открыла «Шинель» взрослой и поняла, что Гоголь написал самый страшный хоррор в русской литературе. Без клыков, без гроба, без единого скрипа половиц. Просто человек идёт по улице, а его нет. Он есть для портного Петровича, когда тот берёт с него последние гроши. Он есть для значительного лица, когда на него можно наорать. А когда он умирает — его нет даже для читателя. Потому что читатель тоже зевает и переворачивает страницу. И вот это «тоже» — оно и есть самое жуткое. Ты ловишь себя на том, что тебе скучно. Тебе, как и всем, плевать на Акакия. А потом ты понимаешь: ты — часть этого холода.

Сцена ограбления написана так, что у меня до сих пор мурашки. Площадь, ветер, несколько мужиков, которые сдёргивают шинель с плеч, и тишина. Никто не кричит. Никто не бежит на помощь. Петербург — это соучастник. Петербург у Гоголя — это не город, это машина по перемалыванию человеческого тепла в ничто. И Акакий, который шьёт шинель как невесту, как мечту, как новую кожу, теряет её за одну ночь и после этого просто гаснет. Не умирает — гаснет, как лампадка, в которой кончилось масло. Я помню, как в школе нам говорили про «маленького человека». Но про то, что «маленький» — это не рост и не чин, а то, как на тебя смотрят другие, нам не говорили. Акакия убивают не грабители. Его убивает взгляд. Вернее, его отсутствие.

И вот тут Гоголь делает то, что я до сих пор не могу себе объяснить. Он вводит финал с призраком. Сначала я думала — это срыв. Автор не выдержал собственной безнадёги и решил хоть как-то утешить читателя. Дать ему призрачную справедливость. Потом я поняла: это не утешение. Это насмешка. Потому что мёртвый Акакий страшнее живого. Живой он был никем. Мёртвый он становится кем-то, кого боятся. И это не победа. Это диагноз. Миру нужен был труп, чтобы заметить человека. И даже тогда мир замечает не человека, а привидение. То есть по-прежнему — не его.

Я не знаю, как Гоголь это сделал. Он написал повесть, в которой смех и ужас сплетены так, что не разодрать. Это не про бедного чиновника. Это про каждого, кто хоть раз чувствовал, что он невидим. Что его жизнь — это переписывание чужих бумаг. Что его мечта — это просто тёплая шинель. И когда её срывают — вместе с ней срывают и всё остальное. Я закрыла книгу и долго смотрела в окно. На улице шёл снег. И мне казалось, что где-то там, в метели, кто-то до сих пор ищет свою шинель. Или просто ищет, чтобы его заметили.

Шуточками - прибауточками Гоголь обрамляет значительные далеко не смешные темы. Манера письма иронична, но горька, как редька. Бедный, несчастный Акакий Акакиевич Башмачкин! Как же я его жалею каждый раз, когда читаю этот рассказ, а в некоторых источниках произведение называют повестью. По званию он был титулярным советником, сейчас даже не знаю, как бы назвали эту должность. Маленький человек в большом и несправедливом мире. 400 рублей в год? Интересно, если перевести на современные деньги, сколько получится? Может, 100.000-150.000 в год? Маловато будет. Уметь быть довольным «своим жребием» - это талант. Башмачкин старался, многого не желал, довольствовался малым. Акакий Акакиевич – это наше собственное отражение в зеркале. Вот что страшно. Человек не застрахован от несправедливости жизни. Даже факт того, что этот человек работает, живёт честно, рассчитывает только на себя не даёт гарантии, что с ним не поступят подло просто потому, что он подвернётся по дороге. Трагично. Драматично. Страшно. Как быть? Как жить? В чём искать спасенье? А спасенья- то и нету, справедливости тоже. Так и живём. Всё же русская классическая литература необыкновенна по жестокости и правдивости содержания своих произведений. А современные авторы даже не хотят изменять этой традиции. Никакого просвета. Огонька в конце тоннеля не предвидится! А жаль. Я так надеялась.