«Интересно, – очередной раз подлетая вверх, подумал Йоштре. – Если в черном ордене, на поверку, не так уж и много по-настоящему черных магов, то сколько же в белом – белых? Пугающая мысль».

Стояла тихая звездная ночь. Догорали палатки, ревели дурными голосами недоваренные драконы да на весь лагерь визжали незаколотые девственницы. Феи с гуриями остались, активно общаясь с отдельными представителями доблестной армии Верховного Короля. Те, на кого фей с гуриями не хватило, отправились утешать девственниц или просто грелись у костров, обсуждая прошедшую битву.

– Пойдем, еще кого-нибудь убьем, – тут же предложила она. – А то если ты будешь вот так здесь стоять, весь такой красивый и с мечом в руке, я не удержусь и начну грязно к тебе приставать и вообще всячески домогаться, а это разложит боевой дух и подорвет моральную дисциплину наших воинов.
– Не говоря уже о том, что король и королева просто не имеют права заниматься любовью где попало, – с сожалением добавил Эруэлл. – Ладно, пойдем и в самом деле убьем кого-нибудь…

Король отвечает за всех и гибнуть имеет право только убедившись, что все попытки спасти положение ни к чему не привели.

Линард считал убитых.
– Минимальные потери, – заметил кто-то из своих, проходя мимо него.
Линард вздрогнул. Остановился. Поднял взгляд.
– Не бывает минимальных потерь, – резко бросил он. – Бывают убитые враги и погибшие друзья.

Невменяемый белый маг с неуемным желанием творить добро куда опасней любого Черного Властелина

Дурость, она или есть или нет ее. Тоже ведь талант, если разобраться.

– Он что, бессмертный?! – с отчаяньем выдохнул посох.
– Вероятно, – с ледяным спокойствием, изумившим ее саму, ответила Аглария. – Но мы его все равно убьем.

Надежда – замечательная штука. Просветляет и упорядочивает жизнь. Надежда – весьма полезное для черного мага упражнение. Даже если он уже стал серым – все равно полезное.

– Я убью тебя, – ответил дракон. – Мертвому сила ни к чему.
– Ты же знаешь теперь, что я бессмертен! – загремел Голор.
– Нет ничего бессмертного, – покачал головой дракон. – Просто дерево горит быстрей камня.

Когда совсем одряхлею и решу уйти на покой, открою небольшое за-ведение: «Зикер и К, лишение иллюзий, наваждений, розовых очков, денег, глупости… и других опасных для здоровья заболеваний путем грубого рукоприкладства».

Нельзя начинать новую войну, не закончив старой.

– Ну, мало ли где я была и чем занималась… – протянула Орика.
– Я в достаточной степени аморален, чтоб простить тебе и себе все что угодно, любовь моя, – ответил Зикер.

– Кстати, а не выпить ли нам топталовки?
– А не выпить… – развел руками Зикер.

Я позабочусь о том, чтоб в темнице тебя не беспокоили. Эти докучливые тюремные служители, вечно пристающие к узникам то с едой, то с водой… отвратительно! Я вовсе не намерен поощрять подобное.